Previous Entry Share Next Entry
«Пришла я в сад этого мира…»
sagitfaizov
 

«Пришла я в сад этого мира…» О башташе Асие бинт Мирсали из Кутлака и ее грядущем спасении

Автор: ФАИЗОВ Сагит, кандидат исторических наук (Москва)

В конце июля и начале августа прошлого (2003) года мне посчастливилось побывать в селении Кутлак, недалеко от Судака. Пригласил меня туда мой друг Низами Ибраимов, известный коллекционер открыток, памятников крымскотатарского художественного творчества и другой старины. Брат Низами («брат» - мое обращение к нему) в то время чинил свой только что купленный дом, а во дворе готовил выставку старинной крымскотатарской утвари. Выставку он устроил в день «кой горешмесе». Пришло много людей. Низами показывал свои сокровища. Получился праздник, светлый и грустный. Кумганы, кофемолки и вышивки-ишлеме напоминали о том времени, которое предстоит вернуть, но которое не вернуть никогда, поскольку время необратимо. Светлая грусть «иллае», исполненных народной певицей Шефизаде-ханум, проникала в сердца вместе с тусклым блеском бронзы и меди, приглушенными красками узоров на вышивках, пением цикад на холмах.
Был, однако, еще один повод для грустных чувств и размышлений. Около десятка башташей, отмытых от грязи и пыли, стояли в тот день во дворе брата Низами. Отчужденные от своих могил злыми руками и злым умыслом* (* В Кутлаке до мая 1944 г. существовали два кладбища. Оба были срыты, уничтожены новыми поселенцами. Могильным плитам нашли применение как строительному материалу. Собранные братом Низами плиты были извлечены им из стен и из земли во дворе купленного им дома.) они будто о чем то толковали между собой. Будто они пришли на праздник, но очень смущены этим. Люди приветствовали их, вглядывались в надписи, пытаясь узнать имена; собравшись, прочли молитву. Я уже был знаком с собранием смущенных камней: накануне праздника сидел возле них, читал надписи, вычитывал имена. «Халил бин Ариф», «Ибра бин Керим», «Хусние бинт Халил»… Галяйхим аль рахмат ве аль-ризван, да пребудут они в раю по милости Всевышнего.

Не все имена и эпитафии удалось прочесть. Многие надписи были либо стерты, либо, напротив, затерты цементом. Был среди прочих один башташ, хорошо сохранившийся, а прочесть все надписи на нем удалось с большим трудом. Эпитафия прочитывалась относительно легко. Первые четыре строки ее заключали в себе трогательное четверостишие: «Бу джихан багына гелдим / Бир морада ирмадим / Дардема дерман арадым / Бир галиэ джиин булмадым» («Пришла я в сад этого мира / Не нашла удовлетворения ни одному своему желанию / Не нашла лекарства от своих несчастий / Не побывала ни на одном высоком собрании [вечеринке, девичнике]»). Девочку-подростка, не успевшую почувствовать себя девушкой, звали Асие, ее отец носил имя Мирсали. Асие-мархума оставила бренный мир в 1900 г. (1326 г. хиджры). Она умерла, не испытав волнений девической любви, но отец и мать любили ее необыкновенной любовью. Их любовь и задала мне загадку, когда я попытался прочесть короткие надписи на боковых и тыльной стенках надгробия. В основном они удовлетворительно сохранились, рисунок букв воспринимался как близкий к арабской графике, но прочитать буквы и слова не удалось ни с первой, ни со второй попытки. Спросил у брата Низами, не знает ли он, какие одно или два слова могли быть высечены на башташе отдельно от эпитафии. «Машалла», - после некоторого раздумия ответил Низами. Но не прочитывалось это словосочетание! Не прочитывалось до тех пор, пока я ни встал на скамейку и ни взглянул на надписи сверху и как бы с обратной стороны. Только так их и можно было прочесть, поскольку все они были высечены в перевернутом виде. Для чего, если их могли прочитать разве что ангелы с небес? Но помощники Аллах-Тагала могли легко прочитать и обычные надписи. Нет, не ангелам они были адресованы.

Найти правильный ответ спустя несколько месяцев мне помог Коран, который я перечитывал, перемежая чтение размышлениями о книге судеб Асие Мирсали-кызы. Сура 82 «Раскалывание», аяты 1 – 5: «Когда небо раскололось, и когда звезды осыпались, и когда моря перелились, и когда могилы перевернулись, узнала тогда душа, что она уготовала вперед и отложила». Здесь описывается день Суда – «аль-Йаум аль-мизан», тот день, когда души усопших вновь обретают плоть и все воскресшие предстают перед престолом Всевышнего. В тот день и юная Асие должна предстать перед Аллах-Тагала. Начало ее пути в день ахырзамана – у перевернувшейся могилы, рядом с перевернувшимся камнем-башташем. Камень перевернется, но надпись «машалла» примет правильное положение – и трепещущая под расколотым небом среди толп воскресших рабов божьих Асие прочтет: «О, господи!»** (** Другое значение: «То, чего желает Аллах».) Прочтет первые слова своей мольбы и молитвы. И приблизит свое спасение.

Но не прочтет Асие-мархума этих слов. Отлучен ее башташ от могилы, а могила неизвестна. И не одну могилу на крымской земле постигла та же участь. Утешим себя: ведь воздаст Он «каждому из вас по делам вашим»***. (*** Библия. Новый завет. Откровение святого Иоанна Богослова (Апокалипсис). 2:23.)
http://turkolog.narod.ru/info/I162.htm

Comments Disabled:

Comments have been disabled for this post.

?

Log in

No account? Create an account