?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry Share Next Entry
Содержание писем Зульфикара-аги
sagitfaizov


Из книги: Мейер М.С., Фаизов С.Ф.
Письма переводчика османских падишахов Зульфикара-аги царям Михаилу Федоровичу и Алексею Михайловичу. 1640 – 1656. Турецкая дипломатика в контексте русско-турецких взаимоотношений. М., 2008.

 

Содержание писем Зульфикара-аги

     Переписка Зульфикара-аги с российскими самодержцами приходится на очень сложный период в развитии русско-османских отношений и является, быть может, ярчайшей составляющей дипломатической стороны этих отношений и ярчайшим индикатором их исключительного своеобразия. Начало переписки приходится на третий год «азовского сидения» донских казаков, первого серьезного конфликта Османской империи и России в XVII в., и первые месяцы правления султана Ибрагима. Вынужденное возвращение Азова османам могло стать началом новой полосы дружественных отношений между двумя странами, но не стало. Помимо явного нежелания русской стороны отдавать Азов и затянувшихся однообразных переговоров по этому поводу, последовавшее ужесточение диалога со стороны Асетане-и Сагадат было предопределено отсутствием мирного соглашения по поводу прекращения азовского конфликта и усилением крымских набегов на южные окраины России с 1645 г. (1). Публикуемые первые три письма Зульфикара-аги (представлены в теге ”Османы”. – С.Ф.), в значительной мере сходные друг с другом по содержанию, извещают царя Михаила Федоровича о смерти султана Мурада IV, восшествии на османский престол Ибрагима и напоминают российской стороне о необходимости скорейшего разрешения азовской проблемы. Необходимость посылки второго письма вслед за первым, не датированным, была обусловлена арестом ранее высланных нарочных Петра Янова и Петра Мануйлова польско-литовскими властями на территории Украины в г. Нежине. Не дождавшись ответа и на второе письмо, Зульфикар-ага в апреле вновь посылает нарочного в Москву. Первое письмо, несмотря на арест нарочных, поступило в Москву 20 декабря 1640 г. (доставил грек Юрий Степанов), второе - 20 января 1641 г.) Мало отличавшиеся по содержанию два письма Зульфикара различались по своему процедурному значению: первое из них шло в эскорте официальных посланий султана Ибрагима и великого везиря Мустафы-паши, второе – само по себе. Ответы Посольского приказа в Стамбул последовали в обратном поступлению писем порядке: вначале приказ (от имени царя) ответил на второе письмо Зульфикара, затем, спустя длительное время, царь ответил на первое письмо Зульфикара, и тогда же (вместе с патриархом) на послания султана и везиря. В ответе на первое письмо, отправленном с греком Антоном Константиновым в конце февраля, приказ скрыл от турецкой стороны факт получения писем, отправленных с Петром Яновым и Петром Мануйловым, и благодаря этому избежал необходимости отвечать на предложение турецкой стороны выслать в Стамбул посла для поздравления султана и возобновления полноценных мирных отношений. Очевидно, что московский двор отложил официальный ответ и официальное поздравление султану Ибрагиму до более удобного для себя срока, нежели январь или февраль 1641 г. Более чем вероятно, что эта интрига была связана с ожиданием решения сейма Речи Посполитой, назначенного на апрель 1641 г., по вопросу о союзе польско-литовской республики с Османской империей. Ранее, в мае 1640 г., Речь Посполитая уже подтвердила свои обязательства по мирным договорам с империей и даже согласилась с требованием османской стороны не помогать России в ходе предстоящих боевых действий османов под Азовом (2), но в Москве, куда в феврале 1641 г. поступила королевская грамота с извещением о готовящемся походе османов под Азов (красноречивый антиосманский жест Владислава), допускали возможность нейтрализации проосманских настроений на сейме. Эти ожидания, получившие отражение и во втором письме аги (3), не оправдались, и московскому двору пришлось отвечать на декабрьские письма, которые будто бы «дошли после отпуску греченина Онтона Костентинова» (4). (На самом деле после отъезда А. Константинова и состоявшегося позже отправления Б. Лыкова (переводчик «Космографии» с лат., второй переводчик - Иван Дорн.) и А. Букалова (из «сыновей боярских», толмач, искатель приключений) царь получил третье письмо Зульфикара, в котором мотивы двух предыдущих писем были дополнены извещением о высылке морских и сухопутных войск под Азов, предложением выслать гонцов к командующим войсками и личным, от Зульфикара, выговором за проволочки с реставрацией дружбы: «…Государю моему, Ево величеству, про Вашу крепкую дружбу всегда объявляю, и Вашей бы благодати в том во всем крепко верить и в стыд меня не ввесть и к сей бы стороне дружбу свою обьявити»). В грамоте, отправленной с Б. Лыковым  и А. Букаловым, царь и патриарх поздравили падишаха с восшествием на престол, но отпуск посольства для очного и подобающего по протоколу поздравления был объявлен невозможным из-за опасности проезда через взятый «ворами» Азов и через Крым, где убили русского посла Ивана Бегичева и турецких Ахмет-агу и Ахмета-чауша (в 1624 г.). Истинная причина отсрочки отправления посольства заключалась в отсутствии у московского двора ясно осознаваемой перспективы решения азовской проблемы (5). Подмена срока получения декабрьского письма и поздний ответ на него теперь позволили приказу уйти от ответа на третье письмо Зульфикара с его неудобным предложением выслать гонцов, вероятных посредников в переговорах о сдаче Азова, к командующим войсками в Лукоморье и устье Дона. Не дождавшиеся московских вестников мира османы предприняли мощный по количеству осаждающих и огневой интенсивности, но плохо организованный штурм азовской крепости. Последовавшее поражение армии самой большой в мире империи от нерегулярного и значительно уступающего туркам по численности войска казаков заставило османское правительство  предпринять решительные меры для подготовки реванша. Параллельно с усилением флота и армии, передислокацией воинских частей султан Ибрагим и Мустафа-паша продолжили  дипломатический диалог с московским правительством. Осенью 1641 г. они отпустили из Стамбула миссию Богдана Лыкова  и Афанасия Букалова, вместе с ними в Москву был отправлен Мегмет-чауш (убитый на Донце запорожцами, по версии российской стороны (6)). Четвертое публикуемое письмо Зульфикара-аги, доставленное в Москву до приезда Б.Лыкова и А.Букалова, отражает стремление османской стороны решить азовскую проблему на дипломатическом уровне, как бы и не решая ее. Зульфикар-ага ничего не пишет об Азове и казаках и лишь предлагает своему высокому корреспонденту выслать «большое» посольство для подтверждения мира. Вычленение азовской проблемы из разряда проблем двухсторонних отношений формально отвечало неоднократным предшествующим заявлениям российской стороны о внероссийской юрисдикции казаков, но на деле демонстрировало крайнюю решимость Баб-и Али разрубить азовский узел. (Устные и письменные донесения широкого круга осведомителей русского правительства о приготовлениях османов к летней кампании следующего года подчеркивали многозначительность их молчания, адресованного Москве). Возвращение Азова и последовавшее за тем посольство И.Д. Милославского в Стамбул, успеху которого в ощутимой мере способствовал Зульфикар-ага, обусловили потепление отношений между двумя странами, но  наступившее было взаимопонимание  не получило развития. Причиной очередного отката к вежливой и ни к чему не обязывающей переписке стали нападения крымских татар на территории южных уездов в 1644-1645 гг., предпринятые, вероятно, по инициативе империи, готовившейся к войне за Крит и нуждавшейся в гребцах для галер. На протесты российской стороны ответил Зульфикар-ага, который известил царя об отправлении писем крымскому хану и кафинскому паше с указанием на недопустимость конфликтов с северным соседом (письмо 1645 г.). В 1647 г. России удалось нормализовать отношения с Крымом, но русско-османский диалог продолжал оставаться на одном и том же уровне - плохо скрываемой взаимной отчужденности. На несколько лет в Стамбуле было задержано посольство Степана Телепнева и Алферия Кузовлева, отправленное к османскому двору в начале1645 г. Важное для Москвы требование выдать самозванца Тимофея Акундинова (1646-1647) было проигнорировано администрацией султана Ибрагима, не менее важное требование османов переселить донских казаков из низовьев Дона в другое место  (1647 г.) было отклонено молодым царем Алексеем Михайловичем, стороны не обменялись посольствами по поводу восшествия на престол Мухаммеда IV (1648 г.), ограничившись взаимными извещениями и миссиями третьестепенного уровня. Прибывший в Москву в 1649 г. посол  Мустафа-чауш имел невнятные полномочия и столкнулся с холодным приемом русской стороны. Османский двор, в свою очередь, выразил неудовольствие тем, что с Мустафой-чаушем в Стамбул не прибыл большой посол от царя (письмо Зульфикара-аги И.Д. Милославскому, январь 1651 г.). В 1651-1652 гг. в русско-турецких отношениях наблюдается двухлетняя пауза, вызванная переключением османских и российских интересов к национально-освободительному движению на Украине, прямым участником которого выступил Крымский юрт – потенциальный опппонент России в борьбе за влияние на южной украине Речи Посполитой. Война Крымского и Запорожского войск против Речи Посполитой отвечала интересам Русского государства и Османской империи, но предвидение серьезных расхождений в вопросах об адаптации нового государства к интересам соседей и реконструкции всей системы международных отношений  в регионе заставляло ту и другую сторону действовать в украинском вопросе самостоятельно. В значительной мере самостоятельной, независимой как от османов, так и от России, была украинская политика Крымского юрта. Неудачно протекавшая война османов с Венецией, требовавшая чрезвычайной концентрации сил и внимания империи на этом направлении ее внешней политики, послужила дополнительным фактором индефферентного отношения Диван-и Хумаюн (при юном падишахе)  к контактам с Россией. Возобновление контактов произошло в январе-марте “переломного во внешнеполитической истории восточноевропейского региона” (Б.Н. Флоря) 1653 г. (7). Тогда Зульфикар-ага написал очередное письмо в Москву. Он известил царя Алексея Михайловича о восшествии на османский престол Мухаммеда IV (спустя четыре года после события) и указал на пожелание падишаха и великого везиря видеть в Стамбуле поздравительное посольство царского величества. Формальность повода к письму и приглашению посольства в этом случае были еще более очевидными, чем в декабрьском письме 1640 г. Подлинная причина нового письма переводчика заключалась в наступлении нового качества отношений Стамбула с Чигирином (резиденцией Богдана Хмельницкого) в начале 1653 г. (8) и желанием турецкой стороны обеспечить невмешательство России в дела на Украине ввиду декларируемого Б. Хмельницким намерения признать сюзеренитет османов над Украиной (9). Отклик Москвы на запоздалый привет из Стамбула был вялым, поскольку здесь тоже получили приглашение Б. Хмельницкого присмотреться к потенциальному территориальному приобретению, размеченному еще первыми Рюриками. (Приглашение было подкреплено выдачей Москве не вовремя приехавшего в гости  к гетману «царевича Ивана Шуйского» - Тимофея Акундинова.)

     Следующее письмо от Зульфикара получили в ноябре1654 г. К времени написания письма (27 сентября) османское правительство уже закончило корректировку своего внешнеполитического курса в Северном Причерноморье в связи с переяславским пактом России и Украины. В апреле-мае в Стамбуле прошли переговоры с представителем Речи Посполитой. Падишах и везирь выразили тогда самое искреннее возмущение неправильным поведением Б. Хмельницкого и посягательством московского двора на давнее владение Литвы и Польши. Послу Бегановскому была обещана самая решительная помощь – в первую очередь войсками крымского хана (10). Неудачное начало новой военной кампании против Венеции заставило османов воздержаться от проекта привлечения крымских войск к войне именно против запорожцев. Хану Ислам-Гирею III в июне было предписано противостоять донским казакам, разоряющим османские владения. Письмо Зульфикара-аги, написанное уже после смерти Ислам-Гирея, связано именно с этой крайне болезненной тогда для османов проблемой. Описав недавнее жестокое нападение казаков на прибрежное местечко Эрикли, переводчик от имени своего правительства потребовал прекращения подобных  «безобразий и непристойностей». Извещение о назначении на крымский престол Мухаммеда-Гирея IV, изложенное в доверительном ключе, должно было смягчить впечатление адресата от жесткого стиля в изложении основной темы. Нападениям казаков было посвящено присланное тогда же письмо аги, адресованное тестю царя боярину И.Д. Милославскому. Жесткость клаузул по поводу казаков здесь усилена формулой: «Мой султан, нельзя принять глупости, которые пишете в других таких случаях». Тема назначения нового хана в нем опущена.

     Спустя два года, когда почти вся Украина и Белоруссия оказались под рукой царя Алексея Михайловича, османское правительство впервые в своей переписке с Москвой обратилось к теме русского присутствия на Украине (письмо Зульфикара-аги, отправленное в январе и полученное 1 июня 1656 г.). Удивление и возмущение, пережитые первыми лицами Баб-и Али в течение двух лет впечатляющих успехов русско-украинских войск в противоборстве с Речью Посполитой, не получили никакого отражения в письме Зульфикара, оставшись сугубо имплицитным его качеством. Османский двор и переводчик сообщили, что прослышали о победах царского величества и хотели бы получить письменное извещение об этом. Возмущение османов нашло косвенное отражение в словах Зульфикара о поступлении к его сюзерену писем от окрестных государей, «недругов» царя, в которых действия России на Украине осуждаются неописуемым образом: «никако писать такое дело нельзе». (Цитата перевода Посольского приказа, оригинал письма найти не удалось. – М.М., С.Ф.)  Украинский и другие вопросы турецкая сторона предложила решать путем интенсивных письменных консультаций двух сторон. На деле  османский двор, демонстрировавший в письменной дипломатии осторожную солидарность с  «окрестными государями», в декабре1655 г. уже вновь согласился принять Украину под свой сюзеренитет (11) и теперь давал понять России свою готовность подвергнуть ревизии ее успехи в регионе. (Спустя три месяца после отправления январского письма аги османский двор получил новую, после писем и обращений 1655 г., грамоту Б. Хмельницкого с просьбой принять Украину в подданство султана на тех же автономных основаниях, какими располагают Румыния и Молдавия (12).)

     Последнее письмо Зульфикара-аги к царю, написанное в апреле 1656 г., - единственное, в котором содержится прямая просьба турецкого канцеляриста о высылке ему вознаграждения за долговременное посредничество в отношениях двух правительств (в первом своем письме, 1640 г., переводчик просил возместить ему убытки за товар, который он отправил в Москву с Фомой Кантакузиным и который был захвачен донскими казаками). Это единственное письмо аги и в том отношении, что в нем не прочитывается внятная дипломатическая мотивация его возникновения, хотя в политическом разделе письма переводчик заверил царя в том, что у высокого адресата в дальнейшем не будет оснований для жалоб на подданных падишаха, вторгающихся в подвластные царю области, так как из Стамбула отправлены соответствующие предписания крымскому хану, кафинскому беглербеку и азовскому беку. Присутствие недипломатичной личной просьбы и отсутствие дипломатического смысла в письме заставляют предполагать, что его возникновение было мотивировано личными интересами переводчика. Зульфикару-аге осенью 1656 г. предстояло женить двух сыновей и отдать замуж одну дочь. Османскому двору в том году предстояло решить столь же непростую государственную задачу: сменить в течение восьми с половиной месяцев в Баб-и Али пять великих везирей, назначить шестого (13) и сохранить при этом эффективность управления и центральным аппаратом и всем огромным государством. Думается, три свадьбы в доме Зульфикара-аги, проведенные при спонсорском участии московского двора (поскольку просьба аги была удовлетворена) свидетельствовали о невозможности эффективного управления империей и ее бюрократией, если на один и тот же год приходились шесть назначений садраззамов-канцлеров. Впрочем, приход к власти в конце года Мехмеда Кепрюлю и последовавшая отставка Зульфикара-аги показывают небезупречность кадровой политики и самого Кепрюлю: новый «великий драгоман» Никульче Панайоти ко времени своего назначения уже получал жалованье от австрийского двора, но, в отличие от Зульфикара-аги, интенсивно продавал государственные секреты (14).

 

 

Сноски и примечания

 

1.       Османская империя и страны Центральной, Восточной и Юго-Восточной Европы в XVII в. Москва, 1998. С. 164 (обзор Б.Н. Флори).

2.       Османская империя и страны… С. 161 (Флоря Б.Н.).

  1. Зульфикар-ага и его кураторы из каких-то источников, видимо, знали о расчетах московского двора, связанных с решительной антиосманской линией короля Владислава (противоречившей настроениям большинства шляхты) и, сответственно, ага намекнул своему высокому адресату об адекватной оценке этого обстоятельства в Баб-и Али, когда 30 октября 1640 г. написал в постскриптуме к второму письму: «В  эту сторону, к Счастливому Порогу, Ваш великий посол не идет из-за чрезмерных разногласий («aşuri ifraz») в Польше». (Ни о каких приготовлениях для высылки посольской миссии в Стамбул Посольский приказ турецкую сторону не извещал.)

4.       Ф. 89.Оп. 1. 1641. Д. 1. Л. 47.

5.       О существовании в течение всего 1641 г. настроений в пользу удержания Азова в длительной перспективе свидетельствует, в частности, отправление из Москвы в Азов в декабре этого года А. Желябужского, который должен был вымерить и описать город (составить перечень домовладений и экономически значимых объектов): РГАДА. Ф. 89. Оп. 1. Д. 3.

6.       Северный Донец контролировался донскими казаками, а запорожцы в годы азовского сидения составляли приблизительно половину азовского гарнизона.

7.       Османская империя и страны… С. 209 (Флоря Б.Н.).

8.       Письму Зульфикара-аги предшествовали поход украинского войска в Молдавию, брак Тимофея Хмельницкого и Розанды, дочери молдавского воеводы, турецко-украинские переговоры в связи с этими событиями. Отправление письма аги в Москву почти совпало по времени с отправлением посольства Б. Хмельницкого в Стамбул, известие о котором поступило в османскую столицу 21 февраля (см. об этом: Крипякевич, Iван Турецка полiтика Б. Хмельницького (Матерiали) // Украïнський археографiчний щорiчник. Вип. 10/11. Киïв, 2006. С. 145). Ровно через месяц после получения письма аги в Москве синусоида украинско-турецких связей вновь пошла на убыль: в Валахии потерпело поражение украинское войско под предводительством Т. Хмельницкого (27  мая), поход Тимофея, независимо от его результата, стал причиной серьезного недовольства Баб-и Али поведением нового протеже на региональной политической сцене. Хронологию посещения Стамбула украинскими посольствами в 1653 г. см.: Заборовский Л.В. Россия, Речь Посполитая и Швеция в середине XVII в.: Из истории международных отношений в Восточной и Юго-Восточной Европе. Москва, 1981. С. 29. Симптоматично, что июльское посольство было отпущено в Чигирин без приема у падишаха, предыдущее, прибывшее 12 июня, было задержано «в связи с действиями казаков в княжествах» (Там же).

9.       Османская империя и страны... С. 210-211 (Флоря Б.Н.).

10.    Там же. С. 216. См. об этом и состоявшемся приблизительно в то же время украинском посольстве в Стамбул (с целью смягчения антиосманского резонанса Переяславской рады): Заборовский Л.В. Указ. соч. С. 47-48; Федорук Я.О. Мiжнародна дипломатия i полiтика України: 1654-1657. Ч. I: 1654 рiк. Львiв, 1996. С. 107-115.

11.    См. комментарии  Я. Федорука к упоминавшемуся произведению Крипякевича: Крипякевич, Iван Турецка полiтика… С. 190-191.

12.    Событие имело место в мае 1656 г. См. об этом: Uzunçarşılı İ.H. Osmanlı tarihi. Ankara, 1954. C. III/2. S. 112.

  1. Великие везири 1656 г.: Ermeni Süleyman Paşa (был назначен в 1655 г.), Gazi Deli Hüseyin Paşa,  Zurnazen Mustafa Paşa, Abaza Siyavuş Paşa, Boynuyaralı Mehmed Paşa, Köprülü Mehmed Paşa, назначенный 15 сентября  (правил до1661 г.). Письма Зульфикара (царю и боярину И.Д. Милославскому) написаны за 9 дней до отставки Абазы Сиявуш-паши.
  2. Об агентурной связь Панайоти с австрийским резидентом С. Ренигером до 1657 г. см.: Федорук Я.О. Мiжнародна дипломатия… С. 203. Донесения  Ренигера с упоминанием специфических услуг Панайоти: HHStA-Wien, Turkei I, Karton 128, konv. 1657 (janner-Juni). Fol. 142r-153v.

 Содержание писем Зульфикара-аги (параграф аналитического раздела книги)
Terc
üman Zulfikar-aga ve Rusya

 


Comments Disabled:

Comments have been disabled for this post.