Previous Entry Share Next Entry
Царьградская корона
sagitfaizov
 


Сагит Фаизов
Царьградская корона для царя Михаила Федоровича: примечания к легенде
на основе официальной русско-турецкой переписки и статейного списка
русских послов



В мае 1630 г. представитель турецкого султана Мурада IV Фома Кантакузин в ходе аудиенции у царя Михаила Федоровича вручил царю корону, объявив ее даром турецкого султана. В литературе высказывалось мнение, что эта корона была заказана царем и патриархом в Царьграде (1). Фома ничего не знал о заказе, но его мнение о восхождении генезиса короны к императору Константину цитируется сегодня в позитивном ключе: «Приказал (якобы султан Мурад. – С.Ф.)… зделать коруну золоту с каменьем дорогим с прежних греческих великих царей образца, какову носили коруну з благоверного великого царя Костянтинова образца, и послать ко государю царю и великому князю Михаилу Федоровичю Всеа Русии с ним же Томою в дар» (2).
Московский двор имел основания сомневаться в том, что корону прислал именно султан. Она не упоминалась в посланиях султана и великого везиря, привезенных в 1630 г. Кантакузиным (3). Тем не менее, новую константинопольскую шапку приняли. Из чина «встречи» Фомы Кантакузина у царя: «…Брат Ваш турской Мурат-салтан прислал Вам, великому государю, в поминках коруну золоту с каменьи с алмазы и с лалы. - А поднести к государю коруна послу самому блиско государя, а приняти у него посольскому думному дьяку Ефиму Телепневу и отдать казенному дьяку» (4). Но в ответной грамоте царя султану нет благодарности за корону или иные подарки (5). Заказом Москвы для какой-либо стамбульской мастерской корона тоже небыла: статейный список Семена Яковлева и дьяка Петра Овдокимова, на который ссылается М.В. Мартынова – с версией заказа, - очень четко указывает на отсутствие инициативы со стороны царского двора в связи с изготовлением короны. В статейном списке формальным инициатором изготовления короны выступает капудан (адмирал) Хасан-паша, не имевший должностных полномочий на осуществление подобной акции, действительным инициатором – по совокупности свидетельств - следует признать Ф. Кантакузина (6). М.В. Мартынова указывает также, что “для венца Фоме Кантакузину в Стамбуле было поручено купить алмазы, яхонты и лалы ”; статейный список, из которого исследовательница извлекла приведенное выше свидетельство, четко зафиксировал, кто дал поручение Фоме: адмирал Хасан (7). Именно адмирал и получил ответные дары от царя (соболя более чем на 3 тыс. руб.). Среди даров 1630 г. фигурирует и пернат, который, по выражению одного сегодняшнего историка «был преподнесен Царю Михаилу Федоровичу 23 мая 1630 года послом султана Османской Империи Мурада IV греком Фомой Кантакузиным» (8). Пернат был псевдочелобитьем самого Фомы. Он сохранился до наших дней и присутствует в экспозиции Оружейной палаты.
Спустя пять лет константинопольский патриарх Кирилл, инициатор первой поездки Фомы в Москву, то ли раздосадованный успехами Фомы при московском дворе, то ли в самом деле решивший проявить особую бдительность, наказал царю и его ближним людям через силистрийского митрополита «чтоб государь велел свое здоровье остерегать от грамот турского царя и от подарков его: не было бы какого насылочного дурна от турского султана в грамотах и подарках, потому что на государя султан имеет досаду за мир с польским королем» (9). Политическая подоплека этого предупреждения сомнительна: султан в 1634 г. подтвердил мирный договор с Речью Посполитой раньше, чем был заключен русско-польский договор на р. Поляновке. Султану же в начале 1634 г. были известны крайне неудачный для русских войск ход Смоленской войны и, следовательно, вынужденное согласие России на ее ускоренное завершение. Не исключено, что в устном наказе своему посланнику патриарх поделился сомнениями о том, имел ли отношение к изготовлению короны султан Мурад IV.
В конечном итоге сомнения относительно происхождения короны в окружении царя Михаила Федоровича взяли верх: 13 сентября 1636 г. она была зафиксирована в одной из расходных книг Золотой палаты почти целиком разобранной (10), спустя 10 лет после ее вручения и спустя три года после смерти Ф. Кантакузина под Азовом толмач Посольского приказа Афанасий Букалов в неофициальном порядке собирал в Стамбуле сведения о том, кто и по чьему заказу изготовил эту корону. Из расспросных речей грека Антона Константинова, записанных в Посольском приказе весной 1642 г. об Афанасии Букалове: Афанасий должен был разведать “турской ли царь сам прислал ко государю тои коруну или он, Фома, затеяв такую коруну, зделав, привез ко государю ложно, а за то, де, Фома многие дары от государя принял. И как, де, про то услышели турские паши, и за то добро учали быть сумнительны (11). По возвращении из Стамбула письменного или иного письменно зафиксированного отчета о своем розыске он не дал, эта сторона его миссии была сугубо конфиденциальной.
Мог ли османский падишах от своего имени послать корону в дар российскому самодержцу? Как наследник византийских императоров он мог поразмыслить на этот счет. В посланиях к царям султаны называли себя владетелями Рума (в инскрипциях царских писем к султанам Посольский приказ этот формант дублировал, добавляя в некоторых случаях: «Рима»). Местом написания посланий султана непременно указывалась «Константиния». Дворец падишаха, в котором принимали русского посла Прокофия Возницына в 1682 г., именовался «Византия», на это обстоятельство посол указал в статейном списке (12). Чиновники и военачальники султана в своих письмах к царям то и дело напоминали адресату о вселенском (квазиимперском) статусе своего сюзерена: «Заступник и защититель всех четырех стран государств» (везирь и капудан Хасан-паша, 1630), «Восходные и западные страны семихолмский великий государь султан Муратово величество» (азовский паша, 1634). Падишахи сами себя вселенскими государями не называли (за редкими исключениями).
Будь Мурад IV причастен к изготовлению и посылке короны, он обязательно должен был бы ответить на вопрос о символике этого жеста. Венец от султана, напоминающий пусть по легенде венец Константина, мог быть воспринят в Москве как намек на признание прав российского самодержца на Константиново наследие. Есть и другой вопрос: насколько дар от одного монарха другому в виде венца соответствовал этике межгосударственных отношений? Османский двор стремился поддерживать свою репутацию в области дипломатических жестов и церемониала. Очевидно, что в данном случае дипломатический этикет был нарушен. Как документы, так и умозрительные соображения подсказывают, что виновниками инцидента следует признать лишь двух лиц - Хасан-капудан пашу и Фому Кантакузина.

В работе упоминаются:
1. Мартынова М.В. Регалии царя Алексея Михайловича. М., 2004. С. 3.
2. РГАДА. Ф. 89. Оп. 1. 1628. Д. 3.. Л. 178; ту же цитату в контексте версии заказа см:: Мартынова М.В. Указ. соч., с. 3; развернутое изложение версии заказа и комментарий к мнению о существовании "Константинова образца" см.: Она же Царские венцы первых Романовых //  Государственный историко-культурный музей-заповедник «Московский Кремль». Материалы и исследования. XII. Искусство средневековой Руси. М., 1999. С. 302.       
3. РГАДА. Ф. 89. Оп. 1. 1630. Д. 1. Лл. 22-26.
4. Там же. Лл. 1-4.
5. РГАДА. Ф. 89. Оп. 1. 1630. Д.2. Лл. 158-160.
6. РГАДА. Ф. 89. Оп. 1. 1628. Д. 3. Лл.178 – 181, 188.
7. Там же. Лл. 178-179.
8. http://www.ruslanka.ru/hist/turk/pernat.html.
9. Соловьев С.М. Указ. соч. Кн. V. С. 325.
10. Из "расходной книги драгоценным камнем...": «Серебряному мастеру Гаврилу Овдокимову 12-ть золотников с полузолотником без деньги золота на государеву корольковую фляжку сделати ободок да золотник. А золота дано на ту оправу с турского венца. Перекресток» (Викторов А.Е.  Описание записных книг и бумаг старинных дворцовых приказов. 1584-1725. Вып. 2. М., 1883. С. 515).        Последнее слово, указывающее, какой элемент парадного головного убора был использован для перековки («перекресток») подсказывает, что корона имела навершие из четырех полудуг, сходящихся в ее центре или двух перекрещивающихся дуг (характерный элемент раннего (римского)  типа императорских корон).  Драгоценные камни, которыми богато была украшена корона 1630 г., к  сентябрю 1636 г., видимо, были уже сняты. На полях против этих строк отмечено, что "писано в золотых книгах и та статья почернена", то есть первоначальная запись была сделана в особой книге по учету золота, а затем ее зачернили (но не настолько, чтобы ее нельзя было прочитать и перенести в другую книгу). "Почернение" записи в инвентарной книге следует признать исключительным случаем в практике ведения такого рода книг, но эта акция вполне согласуется с тем, что поручение Афанасия Букалова собрать сведения относительно изготовлении короны в Стамбуле, данное ему в 1640 г., и его отчет имели только устную форму: непризнание короны в качестве дара от султана царем и ее разборка должны были оставаться сугубо приватными акциями российской стороны.
11. РГАДА. Ф. 89. Оп. 1. 1640. Д. 1. Л. 203.
12. Забелин И.Е. Посольские путешествия в Турцию в XVII столетии / Отдельный оттиск из ж. «Русская старина». 1877. С. 21.

Изображение грека - подданного Османской империи из: renatar.livejournal.com
Предшествующая публикация: С.Ф. Фаизов Дарил ли султан Мурад IV корону царю Михаилу Федоровичу в 1630 году? // Верховная власть, элита и общество в России XIV - первой половины XIX века. Российская монархия в контексте европейских и азиатских монархий и империй / Вторая международная научная конференция. Тезисы докладов. М., 2009. С. 177-179. Запись от 13 сентября 1636 г. в расходной книге была обнаружена автором 13 января 2011 г., указание на разборку короны, зафиксированное этой записью, и примечание № 10 включены в текст поста 15 января 2011 г.


Comments Disabled:

Comments have been disabled for this post.

?

Log in

No account? Create an account