?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry Share Next Entry
Cолнцедар Набокова для Прекрасной Дамы
sagitfaizov


Сагит Фаизов
Солнцедар* Набокова для Прекрасной Дамы
Тема Маяковского в скрытом тексте романа «Дар», о чем я писал в предшествующей статье, - лишь одна из подтем большого «солнечного» дискурса романа, находящегося в сопряжении с дискурсом «трубадуры и катары» [1].
Путешествие к трубадурам и катарам, жившим в одно и то же время в одном и том же месте, к явлениям, тесно соединенным друг с другом [2], Набоков начинает с упоминания немецкого археолога и историка Отто Рана, автора книги о трубадурах и катарах, оберштурмфюрера СС, но порвавшего с СС и нацистами в 1938 г. [3].
Упоминания Отто Рана: «До отхода поезда оставалось часа два, но вокзал, правда, находился далеко. "Грешный  человек, - люблю  приезжать  сранья", - бодро  сказал  Борис Иванович…» Несколько выше «сранья» читатель вместе с Федором Константиновичем видит оттоманку, на которой, в другой проекции, сидела Ида Рубинштейн [4]. Теперь «ein Mann Otto» очевидным образом манит к себе «с ранья» и Отто Рана, и его книгу «Крестовый поход против Грааля» (1933).
Другая линия, ведущая в Окситанию XI-XIII вв., намечена именем Изоры [5], прекрасной дамы из пьесы Александра Блока «Роза и Крест», розами в квартире Щеголевых и рассуждениями Федора Константиновича о своей не вполне удачной стихотворной строке с упоминанием невыгодной для фрагмента «за чистый и крылатый дар» ассоциативной пары «Икры. Латы» [6]. Действие драмы А. Блока приходится на 1208-1209 гг., на канун и начало Альбигойского крестового похода 1209-1229 гг. против катаров, основные действующие лица пьесы трубадуры; роза и крест – ключевые символы пьесы; «икры» и «латы» во второй проекции являются реминисценцией строки «меть свои крепкие латы», вписанные в произведении А. Блока в следующий контекст:  
       
                 «Путь твой грядущий - скитанье!
                  Что тебя ждет впереди?
                  Меть свои крепкие латы
                  Знаком креста на груди!»
Строка «путь твой грядущий - скитанье» вместе с прозвищем Странник, которое принадлежит труверу Гаэтану (процитированные строки тоже его) является основным литературным импульсом, из которого выросло название романа «Дар»: слова «Глядя на сутулую, как будто даже горбатую  фигуру этого неприятно  тихого  человека, таинственно разраставшийся талант которого только дар Изоры мог бы пресечь» относятся к Кончееву, второму «я» Ф. К. Годунова-Чердынцева, дар Изоры – черная роза – был первоначально вручен Страннику [7], и одного того, что черная роза обозначена как «дар» было бы достаточно, чтобы соединить черную розу Изоры с названием романа, но через скитающегося Странника Набоков скрещивает розу с персидским словосочетанием «дар бе дар», означающим «бродяга», «скиталец», «странник», «бездомный». А также: «странствующие» и лишившиеся страны писатели и поэты, лишающиеся страны еврейские изгнанники. «Грандиозный отлив интеллигенции, составлявшей такую значительную часть общего исхода из Советской России в первые годы большевистской революции, кажется ныне скитанием  какого-то  баснословного  племени, следы гаданий которого по птицам и по луне я теперь высвобождаю из песка пустыни», - из предисловия В. Набокова к английскому изданию «Дара» в 1962 г.
Третья окситанская линия – перчатки, которые лежали на диване в квартире Щеголевых в день их отъезда и к которым «тяжело ринулась» Марианна Николаевна, и предшествующий эпизод, в котором Марианна Николаевна «перед зеркальным шкапом, странно изменив выражение лица  (затуманивая и задабривая свое отражение), надевала синюю с  синей вуалеткой  шляпу». Перчатки Марианны Николаевны в первой проекции актуализируют перчатки с эмблемой короля Англии, герцога Аквитании, поэта-трубадура, писавшего стихи на окситанском и французском языках, Ричарда Львиное Сердце, перчатки, которые носил один из спутников короля и которые были замечены австрийцами при возвращении короля из Третьего крестового похода через земли императора Священной Римской империи. «Синяя с синей вуалеткой шляпа» вместе с персидским «диваном» актуализирует государство ассасинов, чьим агентам в апреле 1192 г. удалось убить Конрада Монферратского, союзника Ричарда I (двукратное упоминание синего цвета маркирует именно ассасинов: формант «син» имеет конечное числовое значение 6, у формант «асса» то же числовое значение [8], то есть для прочтения смысла «ассасин» Набоков предлагает удвоить «син»). Вторая и вероятная проекция синего цвета наряда Марианны Николаевны – синие когти и синий язык, удвоенная «синь», аквитанского льва – на гербе Аквитании. Странное изменение выражения лица Марианны Николаевны, с «затуманиванием и задабриванием своего отражение» в зеркале, - в первой проекции, актуализация специфической практики ассасинского государства преследовать и убивать влиятельных лиц других государств через своих агентов, которые помимо боевых и борцовских навыков должны были иметь навыки актерского перевоплощения [9].
Необычный речевой оборот «тяжело ринулась» в сочетании с гримасами Марианны Николаевны перед зеркалом имеет свою проекцию – эпизод из пьесы Уильяма Шекспира, авторство спорно, «Эдуард III», в котором французский король Иоанн говорит: «Недоброе предчувствую я. Скажи нам бледной смерти зеркало, за кем сегодня честь», - а матрос, рассказывая о ходе морской битвы, при Слейсе, сообщает: «Тогда все остальные, увидев, что этим двум погибель угрожает, как ярые драконы друг на друга величественно ринулись, о смерти гонцами скоролетными вещая». Коррелятивные связки: «бледной смерти зеркало» - М. Н. «затуманивает» зеркало (припоминание процедуры, когда поднося зеркало к нижней части лица покойного, по его затуманиванию определяют, жив он или мертв), «этим двум кораблям погибель угрожает» - Ф. К. и Зина, наполовину еврейка, остаются в Берлине в начале Холокоста, «величественно ринулись» - «тяжело ринулась», «гонцами скоролетными вещая» - на эти слова, вероятно, проецируется уход Ф. К. за такси.
Через «затуманенное зеркало» Набоков, помимо строк Шекспира, цитирует строки Мандельштама 1920 г.:
«И в нежной сутолке не зная, что начать,
Душа не узнает прозрачные дубравы,
Дохнет на зеркало и медлит передать
Лепешку медную с туманной переправы» [10].
Перед тем, как Федор Константинович предложит свою помощь (вызвать такси), он помог Щеголеву надеть пальто, «и тот с вежливым восклицанием, еще половинчатый, шарахнулся и вдруг, в углу, превратился в страшного горбуна», - вместе с перчатками Марианны Николаевны, во второй проекции перчаток, - актуализация того эпизода в романе Вальтера Скотта «Айвенго», когда к ногам гроссмейстера кладут перчатку красавицы Ребекки, перчатку, ставшую «залогом предстоящей битвы», долженствующей оправдать или оставить виновной Ребекку: «страшный горбун», который в первой проекции немецкий предприниматель еврейского происхождения Йозеф Гарбаты (белорусская фамилия, русский аналог – «Горбатый»), во второй – отец Ребекки Исаак. Защищать Ребекку вызвался рыцарь Айвенго (Щеголева зовут Борис Иванович, «Айвенго» в английской графике – «Ivanhoe»; тюркское по происхождению имя «Борис», предположительно, по одной из версий, – «барс» с качеством «мужественный»). Эпизоду суда над Ребеккой предшествует возвращение на родину Ричарда Львиное Сердце, выкупленного из австрийского плена. Тема Ричарда I в эпизоде прощания Ф. К. с Щеголевыми усилена «шутливым» невразумительным восклицанием Щеголева  «Сароцка, Сароцка, телеграфуй!», которое актуализирует  именование щеглов на латыни («сarduelis carduelis» - «щегол обыкновенный») и, вместе с тем, имя Ричард в испанском, то есть латинизированном, написании: «Ricardo».                                                                                                                                                          
После переезда Ф. К. к Щеголевым и начала особенных отношений между Ф. К. и Зиной Ф. К. ни разу не заходил в комнату Зины и ни разу они не позволили себе каких-либо интимных жестов в пределах квартиры. Он и она придерживались – только в этом пространстве – правила воспетой трубадурами куртуазной любви, согласно которому поклоняющийся Прекрасной Даме не имел права мечтать об обладании ею, но должен был культивировать в себе любовь необладания и готовность принести себя в жертву этой любви. Дама, включая дам из катарской среды, должна была благосклонно и учительски принимать такую любовь, поддерживать «огонь любовной радости» улыбками, беседой, собственными стихами – вознаградив поклонника лишь одним поцелуем в начале его служения [11]. Когда, после отъезда Щеголевых, Ф. К. и Зина остаются одни и по молчаливому обоюдному согласию готовы начать интимную жизнь, - они переходят к модели отношений по катарскому правилу, которое не признавало таинства брака и допускало, что девушка имеет право лишиться девственности до брака - по катарскому образцу [12]. Отсутствие ключей от квартиры у них обоих подчеркивает, в первой проекции, одну из основных или основную составляющую их образа жизни – скитания и скитальчество, что согласуется с философией жизни катаров (земная жизнь – лишь ссылка бессмертной души в телесную тюрьму и сопровождается чередой трансформаций, приближающих человека к возвращению на небесную родину) и моделью жизни трубадуров, которые по преимуществу были скитальцами. Во второй проекции отсутствие ключей, вместе с «dick», присутствующим в имени Richard [13], актуализирует английское выражение «you don't know dick about this—you haven't a clue!» («Вы ни хрена об этом не знаете, поскольку у вас нет ключа!» - предупреждение В. Набокова о наличии в его романе второго, и конечного, текста, для прочтения которого нужен «ключ».
*«Солнцедар» - советское крепленое вино, из ассортимента «бормотух» 1970-1980-х годов, рубинового цвета. Макс Фарберович о нем: «Выходные параметры вина также вдохновляли – «фугас» 0,8 литра крепостью 18 градусов. Внизу было написано: «Вино виноградное красное крепкое. ОСТ 18-4-70» (ОЧЕРКИ АЛКОГОЛЬНОЙ ТОПОГРАФИИ ОДЕССЫ ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ 20-го ВЕКА http://codistics.com/sakansky/paper/farberovich/max18.htm). См. предшествующие ст-и цикла «Солнцедар» в proza.ru и ЖЖ sagitfaizov
Cноски и примечания.
1. См.: Солнцедар Набокова-Кончеева и солнце Маяковского // www.proza.ru/2015/11/29/2331
2. Область зарождения и распространения культуры трубадуров – Окситания, на юго-западе Франции; в ее состав входили Лангедок (главный город Тулуза), Прованс (главный город Экс-ан-Прованс) и Гасконь (долгое время – часть Аквитании); один из перечисленных регионов – Лангедок – был важнейшим катарским регионом Франции, во второй половине XII в. там действовали четыре катарские церкви (большие общины), на катарском соборе в Сан-Фелис, Лангедок, в мае 1167 г. были представлены катары Шампани, Бургундии и Фландрии, Северной Италии. Анн Бренон о дружественности трубадуров и катаров: «Однако, некоторая логическая и чувственная гармония очень сильно сближает куртуазную любовь и катарское христианство, которые были способны жить душа в душу и в едином порыве, в то время, как высказывания трубадуров шокировали Церковь Римскую, и шокировали ее до такой степени, что она их осудила! Рим, после 1230 года и создания Инквизиции, осудил любовную радость как разжигание прелюбодеяния и воспевание светской суетности, а единственной разрешенной Римом дамой вскоре стала Дева Мария. Потому следует поразмыслить о том, что этот резкий поворот, произошедший в Средние Века, означает, что ортодоксальная война за сакрализованное супружество шла рука об руку с уничтожением всех неортодоксальных тенденций»
(из книги Анн Бренон «ИСТИННЫЙ ОБРАЗ КАТАРИЗМА» // http://bibleoteca.narod.ru/annbrenon.pdf (глава «Катары и трубадуры»).
4. Cм.: Сагит Фаизов Солнцедар Набокова и Рубинштейн Иды // http://www.proza.ru/2015/11/21/152; см. также в ЖЖ sagitfaizov
5. Имя «Isaure», получившее у Блока форму «Изора», является очевидной анаграммой слова «роза», которое вошло в название романа. («Проводил бы я в розах с Изорой |  Не одну соловьиную ночь!..») В истории Франции известна Clemence Isaure из Тулузы, которая в XV в. возродила традицию «цветочных игр», состязаний поэтов, которые впервые состоялись 1 мая 1324 г. и были призваны дать новую жизнь состязаниям трубадуров. В драме А. Блока ее развязка приходится на 1 мая.
6. О первой проекции «икр» и «лат» см.: Сагит Фаизов Солнцедар Набокова и табак Гарбатых из Лиды // http://www.proza.ru/2015/11/26/931; см. также в ЖЖ sagitfaizov
7. «Дар Изоры» у Блока, в конечном значении, – смерть: влюбленный в Изору рыцарь Бертран умирает с черной «горящей» розой под панцырем.
8. О числовых значениях букв см. в Википедии, ст-и «Кириллица», «Греческий алфавит». В текстах мистификационного происхождения буквы функционируют как носители чисел, но ряд букв древнерусского и современного русского алфавита не имеют числового значения. Сумма числовых значений букв слова, задействованного в поле кодировок, составляет первичное числовое значение этого слова (например, 5, 2 и 1 вместе составят 8, в имени Ева, в частности). Последовательное суммирование чисел осуществляется, в большинстве случаев, до получения показателя из одного числа. Сумма чисел первичного значения, если она больше десяти, составляет промежуточное числовое значение слова, если она двузначная (например, 11 или 99), сумма двух чисел промежуточного значения является конечным числовым значением слова, если она не больше десяти (например, 11-2, но 99-18, следующее преобразование приводит к конечному числовому значению, равному 9). Числовые значения словосочетаний, предложений и дат учитываются точно таким же образом. Нули в вербально-числовой энигматике имеют факультативное значение и учитываются только по предписанию контекста. В отдельных случаях числовой ряд букв слова не требует суммирования, как правило, при кодировке числовых данных самостоятельного значения. Например, слово «арка» с числовым рядом 1121 может подразумевать дату 1121-й год. Написание одного и того же слова в старинных текстах или текстах «под старину» может варьироваться в зависимости от того, какое числовое значение следует получить, за счет применения той или иной графемы (графем) одной и той фонемы («и» или «i», «о» или «омега», «е» или «ять», «ф» или «ферт», «кс» или «кси», «пс» или «пси») или нарочитых ошибок.
10. Вероятность того, что здесь цитируются строки Мандельштама усиливается тем обстоятельством, что «советский» поэт был упомянут Набоковым в самом начале романа в словах «дайте мне, пожалуйста, миндального мыла» («Мандельштам» в переводе с идиш «миндалевое дерево»). «Подводное золото плоских флаконов» эпизода в лавке и «взлетающий шаг», когда Ф. К. вышел из лавки, - реминисценции «баночки духов» и мотива душ-«теней» того же безымянного стихотворения 1920 г., которое начинается со слов: «Когда Психея-жизнь спускается к теням». Роман «Дар», таким образом, начинается и заканчивается одним из лучших стихотворений великого поэта.
11. «Служение» Н. Г. Чернышевского Ольге Сократовне – иронически обрисованная оппозиция куртуазной любви рыцарских времен.
12. О семейно-брачных правилах катаров см., в частности, у Анн Бренон:  http://bibleoteca.narod.ru/annbrenon.pdf
13. «Дик» - уменьшительная форма имени Ричард.
Опубликована 4 декабря 2015 г.

Comments Disabled:

Comments have been disabled for this post.