?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry Share Next Entry
Сакральный и философский дискурс ценностного соотношения между женщиной и мужчиной
sagitfaizov



Сагит Фаизов 

Права и статус мусульманки в российском обществе начала 21 в. (по материалам периодики и книжных изданий). Монографическое исследование. 

Создано при поддержке Фонда Джона Д. и Кэтрин Т. Макартуров, грант 2006-2008 гг.

 

 

Глава 2    Права, статус и проблемы социального комфорта мусульманок во внеконфессиональных изданиях

 

Сакральный и философский дискурс ценностного соотношения между женщиной и мужчиной

     Сакральный смысл и сакральные стороны происхождения женщины и мужчины очень редко получали развернутое отражение во внеконфессиональных изданиях, хотя короткие упоминания о сотворении человека, рождении женщины из «ребра Адама» и короткие обобщения-отзывы о свойствах полов составляли почти обязательный атрибут многих публикаций, посвященных гендерным темам. Имели место попытки осмысления ценностного соотношения между женщиной и мужчиной в терминах философии или социологии, но без привлечения богословского понятийного аппарата. Среди женских внеконфессиональных изданий исключительное место по социальной и когнитивной актуальности своей тематики занимает журнал «Башкортостан кызы» («Девушка Башкортостана»), оставивший по этому показателю далеко позади северокавказскую газету «Горянка» или татарстанский журнал «Сююмбике». Столь же остро и динамично откликался на злободневные общественно-политические проблемы другой башкортостанский журнал «Ватандаш» («Соотечественник»), устойчиво державший в поле своего зрения и женскую тематику.
     Этнические традиции как возможная и наиболее желательная мотивационная основа социокультурной реставрации авторитета башкирской женщины составили, в частности, первоочередной объект внимания автора журнала «Ватандаш» (2002 г.) Фирдаус Хисамитдиновой.     В башкирской традиционной семье и в обществе в целом во все времена статус женщины-матери, дающей жизнь ребенку и тем самым продолжающей род, был очень высок, о чем свидетельствуют обычаи и обряды, фольклорные и языковые материалы. В частности, по представлениям башкир, материнское молоко и материнская рука способны исцелить, спасти человека от всех болезней, бед и невзгод. И наоборот, материнские слезы, материнское проклятие являются страшной карой для человека.
     Высокий статус женщин  был обусловлен еще тем, что в силу объективных причин у башкир мать и другие женщины были главными воспитателями молодого поколения. Межплеменные войны, борьба с теми или иными захватчиками, многовековая борьба за независимость, кантонная система управления приводили к тому, что башкирские мужчины почти не бывали дома, мало занимались со своими детьми. Поэтому основную роль в воспитании и социализации молодого поколения играли представители женской половины семьи и рода. Женщины в башкирском обществе выполняли не только материнские функции. Они были хранителями и передатчиками из поколения в поколение народной культуры, включающей в себя народную медицину, нормы морали, право, идеологию, знания. Все женщины рода через обрядовые праздники, запреты и одобрения, заговоры и заклинания участвовали в трансляции башкирской культуры, менталитета в новое поколение.  В традиционном обществе женщина была незаменимым работником и в хозяйстве. Кроме чисто домашних дел, с приготовлением пищи, чистотой и уютом в доме, с заготовкой одежды для всей семьи, ей приходилось ухаживать за молодняком, мелким скотом, доить коров и кобылиц, участвовать в заготовке сена и дров, сборе и обработке урожая. Ни одна земледельческая работа не обходилась без участия женщины; отдельные виды работы выполнялись чаще женщинами, чем мужчинами. В годы войн башкирская женщина брала на себя не только исполнение, но и организацию всей хозяйственной жизни семьи и рода.     Высокий статус башкирской женщины в семье и обществе обусловливался также ее высокой имущественной правоспособностью. По обычному праву башкир, приданое, часть калыма, наследство матери в виде дорогих украшений, одежды были неделимой собственностью женщины. Эту собственность ни муж, ни дети, ни родственники не могли ни продать, ни подарить, даже скот могли зарезать только с ведома хозяйки. Часть приданого с разрешения хозяйки шла на нужды семьи, но ее основная часть передавалась дочери. Все это делало башкирку экономически независимой, самостоятельной (1).
     Научные «воспоминания» Ф. Хисамитдиновой получили поддержку два года спустя в пространном письме публициста Акрама Байеша, который на страницах  ж. «Башкортостан кызы» со своей стороны напомнил об исторической роли башкирской женщины-матери в связи с наблюдаемой им бедственной демографической ситуацией, особенно острой в башкирском селе. Многое в развитии нации, в том, как нация встает на ноги после бедствий, зависит от женщины, тех, кого называют «матерью отечества», указывал публицист. Сейчас башкирский народ переживает кризис, семьи стали малочисленными, а села опустели. Больше других из села уезжают девушки, подаются в города. Там они остаются вне опеки и влияния родителей, живут сами по себе, и очень часто это заканчивается плачевно. Ранний отрыв молодых людей от семьи, их совместное обучение в различных учебных заведениях и проживание в общежитиях приводят к отрицательным последствиям.

     Есть большая потребность в том, чтобы возродить старые традиции, продолжал А. Байеш. Молодые люди должны хорошо узнать друг друга, прежде чем жениться. Следует возродить обычай сватовства, пользовавшийся почтением у многих народов. Крайне желательно отделить сватовство от приглашения на него вина и водки, иначе обряд теряет смысл. Калым или многоженство, о котором в последние годы много пишут, - это отжившие обычаи. Многоженства у башкиров, по сути, никогда и не было. Башкирская женщина в старину почиталась как «мать отечества», а сегодня многие женщины никак не соответствуют такому званию. Мужчины изменились также далеко не в лучшую сторону. Башкирка же воплощала в себе накопленный поколениями опыт жизни и спасительную миссию. Сегодня не много женщин, способных справиться с такой миссией, но они есть, "на них вся наша надежда" (2). А. Байеш приблизительно поровну распределил ответственность между мужчинами и женщинами за трудности, переживаемые нацией, а поиск выхода из трудностей в равной же мере, - в силу наивного консерватизма своих убеждений и особенностей старого башкирского социума - распределил между патриархатным и матриархатным идеалами.
     Полемическая статья Голсиры Гиззатуллиной «Женщина и мужчина: знак судьбы?», опубликованная в 2003 г., то есть до публикации письма А. Байеша, вела генезис противостояния-любви женщины и мужчины от того момента, когда Всевышний сотворил Хаву/Еву из ребра Адама, но Адам, по мнению Г. Гиззатуллиной, до рождения Евы соединял в себе мужское и женское начало. Позже на женщину легло бремя деторождения, и это особое предназначение предопределило ее чувство ответственности, коварство и привязчивость. Многие качества мужчины и женщины предопределены их биологическими задатками. И хотя от биологического никуда не убежишь, но жизнь в обществе налагает на человека социальные обязательства. Они сегодня в значительной мере отмечены патриархальностью, властью мужчины над женщиной. Несмотря на то, что женщина во все большей мере становится производительной силой, большая часть общественного богатства и большая доля власти находится в руках мужчин. И хотя сейчас мужчины уже не спорят, является женщина человеком или нет, они по-прежнему смотрят на женщину с чувством превосходства.
     Мы к этому привыкли, почти не замечаем. Между тем, феминизм, к которому сегодня так настороженно относятся мужчины, не согласен с извечным мужским превосходством. И вместе с теорией гендера отношения мужчины и женщины рассматривает через призму социального. Гендер – веление времени. Ведь смотреть на нашу действительность с точки зрения патриархата вредно как для общества, так и для отдельного человека. Наша развивающаяся действительность не вмещается в патриархальные рамки. Из-за деформаций, которые происходят при соприкосновении движущегося и застывшего факторов бытия, калечится много судеб. Сейчас образованные, овладевшие сложными профессиями женщины заявили о себе во многих областях жизни. Патриархатные отношения не отвечают этим переменам. Сейчас уже невозможно держаться того взгляда, в частности, что «мужчина - естественный добытчик».  Хотя общество и считает, что женщина себя может найти счастье только рядом с мужчиной, женщина должна себя ощущать самодостаточной. В рамки патриархальных отношений женщин уже не вернуть. Семья строится на согласии двух самостоятельных личностей. Значит феминистическое понимание бытия нужно не только женщинам, но и мужчинам. Как девочки, так и мальчики должны впитать в себя феминистические умонастроения с молоком матери. Это было бы шагом к освоению  духа свободы. Философ Эрих Фромм писал: «Спасение женщины от патриархатной зависимости – первостепенная задача на пути гуманизации общества. Быть может, будущий историк напишет, что наиболее революционное событие 20 века – это завоевание свободы женщинами и окончание господства мужчин» (3).

     Полтора года спустя журнал продолжил интеллектуальное освоение темы «мужчина и женщина в их взаимном предназначении» статьей Гульшат Ахматкужиной «Между рождением и смертью». По ее словам, в мире все пронизано любовью, именно отношения любви между мужчиной и женщиной оказывают определяющее воздействие на все другие их отношения. Природа не случайно создала род человеческий, поделив его на две половины. Эти две половины должны взаимно дополнять друг друга. Но счастливых семей меньше, чем несчастливых, хотя хороших людей больше, чем плохих. Очевидно, что счастье не есть атрибут воспитанности, положительных качеств.  Не потому ли мужчина и женщина часто не могут составить счастливую пару, что он ищет в ней мужчину, а она в нем – женщину? Об этом парадоксе их взаимоотношений писал Ф. Ницше, оказавший серьезное влияние на формирование теории феминизма. Женщина и мужчина в значительной мере дистанцированы друг от друга. Если в интеллекте женщине большую роль играет интуиция, то у мужчины – разум, рациональное. Если в семейной жизни мужчина задает ритм, то женщина – мелодию. Мужчина ищет в женщине, в первую очередь, одухотворенное, глубоко мыслящее создание, а женщина – умного, рачительного, способного обеспечить семью или ее жизненными средствами, то есть каждый из них ищет идеализированное «я», стремясь получить прибавление своим достоинствам.  Но женщина более последовательна в любви, нежели мужчина, она буквально тонет в своем чувстве. Возлюбленный для нее – пуп земли. Открывать ей глаза на то, что он не тот, кем она себе его воображает, бессмысленно, любовь женщины слепа… Но и в ненависти женщина более пылка, нежели ее спутник, и более опасна. Поэтому семьи, возникшие как следствие пылких чувств не столь устойчивы, нежели семьи, возникшие на той основе, когда к чувствам добавлен расчет. Несмотря на пылкость чувств к мужчине, женщина все же более устойчива в своей привязанности, хоть к мужу, хоть к детям.  Хотя она самой природой создана как слабое существо, находящееся на нижней лестнице социальной иерархии. Но Ницше видит ее на вершине иерархии, потому что она – мать, ее любовь к детям полнее, чем любовь отца. Мужчина сильнее женщины, но скорее физически, и он все более использует свою силу для того, чтобы обижать жену и детей. Вообще в создании семьи мужчина испытывает меньшую потребность, чем женщина. Ему важно, чтобы кто-то приготовил еду, постирал, поухаживал за ним. Женщина же видит в семье исполнение своего особого и достойного назначения. Ницше учил: «Когда вступаешь в брак, спроси себя, сможешь ли ты с этой женщиной быть во взаимопонимании и по душам разговаривать до старости? В браке многое проходит мимо, но большая часть жизни – это разговоры и общение». Сейчас многое в браке изменилось. Многие современные девушки так же грубы, как мужики; будучи феминистками поневоле, они обретают мужские черты в облике и поведении. Они могут материться, могут с таким же грубым мужем построить довольную собой семью, но та ли эта семья? (4).

     Более теплое, нежели у  авторов-женщин, отношение к проблеме взаимного притяжения и отталкивания женщины и мужчины в 2006 г. обозначили казанский философ Айдар Хайрутдинов и вместе с ним цитируемый Хайрутдиновым татарский просветитель 1-й пол. 20 в. Муса Бигиев. В полученном усилиями двух авторов эссе о любви Хайрутдинов свое галантное философствование об этом вечном феномене человеческой экзистенции предварил замечанием, что «наверное, жизнь имеет какой-то смысл, если глаза наслаждаются красотой женских лиц»  и что «невозможно возлюбить Бесконечного Бога, надменно перешагнув через любовь к женщине, сочтя это чем-то низким, вместо того, чтобы увидеть в такой любви ступеньку к Божьему престолу». Одним из немногих мусульманских мыслителей, обращавшихся к теме любви, был Муса Бигиев, а основным его текстом в этой области стал трактат «Женщина в свете священных аятов Благородного Корана» (изданный в1933 г.). Всевышний, по мысли Бигиева, сотворил любовь и крепко связал мужчину и женщину сильными узами взаимного притяжения. Этих уз семь: стремление к любовному слиянию (махабба), восхищение одного красотой и совершенством другого, уважение, желание завоевать сердце возлюбленного(й), стремление усладить взор возлюбленного(й), отказ от собственных желаний в угоду желаниям возлюбленного(й), сострадание и сочувствие. Они являются главными составляющими душевного состояния, которое обозначается арабским словом мавадда. Самым сильным из них является чувство полового влечения, махабба. Такова же и природная философия махабба: это инстинкт продолжения рода, который божественной рукой и мудростью заложен в человека (5).

     В одно и то же время с А. Хайрутдиновым и М. Бигиевым свой философский взгляд на предназначение женщины в патриархатном обществе предложила на страницах газеты «Сердало» ингушская ученая Л. Харсиева. Осмысление роли женщины в социуме в сопряжении женского действенного присутствия с этнокультурными  традициями сближает ее краткий экскурс со статьей Ф. Хисамитдиновой. Близость между ними тем более заметна, что обе публикации наделены легким налетом феминности.
     Но очевидная  экзальтация и более сильная, нежели у Ф. Хисамитдиновой, склонность к гиперболизации ощущаются, например, в первом абзаце  статьи Л. Харсиевой: «Женщина во все времена и у всех народов являлась и является символом "домашнего очага", хранительницей традиционной культуры, четкой и сбалансированной системы ценностей, проявляющихся в её поведении. Она несет в себе духовный потенциал и собою олицетворяет связь времён и поколений. Поддержание огня в домашнем очаге - это всего лишь предметная иллюстрация предназначения женщины: поддержание национального духа и традиций отцов, потому что именно женщина закладывает основы народной мудрости в молодое поколение, передавая исторический опыт предков через фольклор, религиозные культы, родовые запреты, мифологию, объясняя сложные и многочисленные нормы поведения на собственном примере».
      Последующие конкретные характеристики статуса женщины, каким он был в дореволюционное время, выдержаны с точки зрения методологии в позитивном ключе, но с примесью почти неизбежной в таких случаях идеализации..  В традиционном ингушском обществе, напомнила Л. Харсиева, женщина пользовалась уважением и почётом. Семейно-бытовой уклад дает выразительные примеры для подтверждения особого положения женщины, а этикет относительно женщины возвышает её до этикета старшинства. Женщина в горах не должна была преследоваться по закону кровной мести, изгоняться из общества и т. д. Она не была свободна в передвижении, но отнюдь не тяготилась этим. Свобода в её понимании - признание и осознание значимости своей роли в обществе. История свидетельствует о том, что женщина не просто мирилась со своим положением, а была им вполне довольна. Она рожала, кормила и любила, но ведь именно в этом и заключается счастье женщины. В советский период понятие свободы стало ассоциироваться с вовлечением ее в производство, часто в ущерб ее основным функциям. Идеология нового общества ориентировала женщину-горянку на образы раскрепощённых женщин, навязывая мнимую свободу через отказ от непосредственных функций её как женщины. Навязывалась новая культурная модель. В этом противоречии выросло не одно поколение, что и породило деградацию национальной школы воспитания в некоторой части общества. Горянки-ингушки по-разному относились к этому. Одни из них восприняли чуждую им модель жизни, другие внешне мирились, но так или иначе та система ценностей отрывала женщину-мать от непосредственных обязанностей. Распад СССР и отказ от коммунистической идеологии вызвали к жизни идею национального возрождения. Несмотря на разрушительное воздействие исторического процесса на культуру традиционного ингушского общества, народу всё же удалось в своём большинстве сохранить свою самобытность. Для ингушских женщин, несмотря на видимую свободу, что определяется её общественной деятельностью, вовлечением в производство, продолжает сохраняться система запретов, известная в этнографии как обычаи избегания. Но такие запреты, как  ограниченная свобода передвижения и ограничения в выборе профессии, сегодня в значительной мере трансформировались (6).
     Характерной особенностью преобладающего большинства цитированных здесь и не цитированных близких по теме публикаций и упоминаний является отсутствие религиозной детерминированности наблюдаемых авторами явлений и религиозного компонента в когнитивном инструментарии авторов. Наблюдаемые явления описываются в познавательном поле различных наук: этнографии, социологии и философии, - с использованием приспособленного к нуждам популярных изданий понятийного аппарата этих наук. Лишь публикация философа А. Хайрутдинова включает в себя богословскую терминологию (преимущественно в тексте М. Бигиева) – в силу специфической тематической направленности текста, да в письме А. Байеша патриархатный идеал высвечен при помощи отсылок к шариатским нормам семейных устоев и развода. В качестве идейных авторитетов выступают немецкие философы Ф. Ницше и Э. Фромм, психиатр З. Фрейд, у А. Хайрутдинова – мусульманский богослов М. Бигиев. Заметна идейная перекличка публикации А. Хайрутдинова с упоминавшейся ранее статьей Р. Батыра. В трех публикациях, которые ставят вопрос о возвращении женщине авторитетной роли в обществе, в основе реконструкции этой роли авторы видят образ женщины-матери в контексте традиционной народной культуры («мать очага» у ингушей и «мать отечества» у башкир). В отличие от авторов-женщин, публикующихся в конфессиональных изданиях, «светские» женщины либо сугубо положительно оценивают феминизм (Г. Гиззатуллина), либо совмещают положительную оценку феминистического учения с негативной оценкой бытового феминизма, понимаемого как омужествление женщины (Г. Ахматкужина). Едкие критические высказывания в адрес будто бы сильных современных мужчин, противопоставление грубости и эгоизма мужчин  «вечной женственности» и жертвенности женщин объединяют последних двух авторов друг с другом и их предшественницами из большой плеяды радикальных феминисток евроамериканской культуры.

 

Сноски и примечания

1.      Хисамитдинова Ф. Место и роль башкирской женщины в семье и обществе: история и современность // http://www.rbtl.ru/vatandash_www/3_02/171.htm  (ж. Ватандаш. 2002. № 3).

2.       Байеш А. Национальный дух матерей // Башкортостан кызы. 2004. № 2. С. 18-19.

  1. Гиззатуллина Г. Женщина и мужчина: знак судьбы? // Башкортостан кызы. 2003. №3. С. 6-7.
  2. Ахматкужина Г. Между рождением и смертью // Башкортостан кызы. 2004. № 10. С. 10-13; № 11. С. 6-9.
  3. Хайрутдинов А. Муса Бигиев о браке, любви и сексе // Идел. 2006. №4. С.54-57.
  4. targim.ru/modules  (Сердало. 13 июня 2006 г.).

 

Фаизов Сагит Фяритович Права и статус мусульманки в российском обществе начала 21 в. (по материалам периодики и книжных изданий). Монографическое исследование. Ранее не публиковалось. Выше представлен первый параграф 2-й главы.

 

 

 


Comments Disabled:

Comments have been disabled for this post.