Previous Entry Share Next Entry
Основные положения Корана и хадисов, касающиеся женщин, заключение
sagitfaizov

 

Сагит Фаизов

Права и статус мусульманки в российском обществе начала 21 в. (по материалам периодики и книжных изданий). Монографическое исследование.

 

Создано при поддержке Фонда Джона Д. и Кэтрин Т. Макартуров, грант 2006-2008 гг.

 

 

Глава 3 Статус и права мусульманок в книгах мусульманских авторов 

 

 

Основные положения Корана и хадисов, касающиеся женщин, в трактовке Г. Балтановой (изложение суждений Г. Балтановой и комментарии С. Фаизова, заключение)   

 

  Критики исламской концепции женского равноправия также довольно часто апеллируют к одному из ставших одиозным (определение Г. Балтановой. – Авт.) хадисов с целью доказать, что не только Коран, но и сам Мухаммад пренебрежительно относился к женскому роду как таковому. В этой связи широко используется рассказ Абу Саида аль-Джунди, где говорится, что в один из праздничных дней Мухаммад проходил мимо группы женщин и в очередной раз напомнил им, что они должны заниматься благотворительностью, потому что среди обитателей ада большинство составляют неблагодарные жены. Далее посланник Всевышнего сказал: «Я не видел ни у кого большего недостатка ума и религии, чем у вас». Если закончить на этом, как это делается в большинстве критических публикаций по женскому вопросу в исламе, то возникает вполне закономерное недоумение. Однако этот хадис имеет продолжение, разъясняющее высказывание посланника. «О пророк, в чем ты видишь недостаток нашего ума и религии?» - спросили женщины. «Не приравнивается ли свидетельство двух женщин к свидетельству одного мужчины? В этом недостаток вашего ума. Не правда ли, что вы не можете поститься и молиться в определенные дни вашего месячного цикла? В этом недостаток вашей религии», - сказал посланник Всевышнего. В своей обстоятельной книге доктор Али аль-Хашими указывает на одну важную деталь, помогающую понять пафос данного хадиса, который служит для западных критически настроенных ученых и для апологетов исламской концепции поводом для диаметрально противоположных выводов. Суть его замечания в том, что Мухаммаду была показана будущая картина ада, после того, как наступит Судный день и люди получат свою вечную долю. Его толкование означает предупреждение женщинам, что если они будут проявлять неблагодарность, не будут заниматься благотворительностью, выполнять свой религиозный долг, то составят большинство в аду.

     Комментарий аль-Хашими оставляет открытым вопрос, видел ли посланник Всевышнего то, что непременно должно сбыться и женщины составят большинство в аду или видел то, что может и не сбыться и женщины не составят большинства. Видение посланника Всевышнего и его слова не допускают сослагательного смысла видения. Смысл обращения посланника здесь тот, что хотя женщины и составят большинство в аду, но каждая и любая из земных женщин может избежать участи оказаться среди наказанного большинства.

     Нам представляется, пишет Г. Балтанова, что данный  хадис в образной и понятной форме говорит о существовании различий между женщиной и мужчиной. Существует различие в физиологии, существует различие в мышлении. Различие, но неравенство. Существуют сферы жизни, в которых мужчины и женщины должны различаться: свидетельство в суде (по ряду конкретных вопросов), смертная казнь, вопросы наследования или финансового содержания семьи.

     Пояснения посланника Всевышнего не ограничиваются констатацией различий, указанные им различия не что иное, как признаки не равной в сравнении с мужчинами ценности женщин, или неравенства двух полов перед лицом Всевышнего.

     Исламская концепция равноправия полов имеет оппонентов не только в среде западных исследователей, защитников феминистского подхода, которые утверждают, что женщина в исламе подвергается дискриминации. Немало оппонентов у этой концепции и в мире ислама, среди фундаменталистов и традиционалистов, сторонников мужского шовинизма, которые полагают, что иерархические отношения в семье и обществе, доминирование мужчин вытекают из Корана и сунны и определяются биологическим устройством представителей обоих полов. Так, известный арабский ученый А.М. Аль-Аккад (1889-1964) считает, что физиологические различия свидетельствуют о мужском превосходстве. В книге «Женщина в исламе» он рассуждает о том, что в течение всей истории своего рода женщины занимались приготовлением пищи, шитьем, однако лучшие кулинары и кутюрье все-таки мужчины, что является доказательством отсутствия у женщин инновационного сознания. Да и история науки практически не знает женских имен, за исключением «мадам Кюри». Египетский ученый Фарид Важди полагает, что назначением женщины является лишь продолжение и численное увеличение человеческого рода, тогда как мужчина ответственен за улучшение человечества, условий его существования. Даже Мухаммад Абдо, великий реформатор ислама, один из первых сторонников изменения статуса женщины в мусульманском обществе (1), говорит о том, что физическая сила мужчины делает его более приспособленным для «добычи» жизненных средств, а следовательно, ведет к его доминированию.
     Большинство современных мусульманских богословов рассматривают вопрос о положении женщины в исламе, исходя из того, что мужчина и женщина равны в главном, в том, составляет смысл кратковременного человеческого существования – в религиозной вере. И за эту веру они получают равное вознаграждение согласно словам Корана: «Тот, кто делает добро, мужчина или женщина, тот в рай войдет и не будет обделен ни на финиковую косточку» (4:124). Это главное, принципиальное равенство в вопросе высшего порядка нисколько не отменяется и не умаляется тем фактом, что в земной жизни мужчины и женщины могут выполнять разные роли, управлять и быть управляемыми друг другом, как того требуют обстоятельства, способности, материальные и умственные возможности каждого из них. Следовательно, и в земной жизни речь идет не о неравенстве мужчин и женщин, а о том, кто из них более ответственен, кто берет на себя большую часть полномочий. Существуют вопросы, которые люди способны решить сами между собой, опираясь на принцип справедливости, взаимоуважения, но есть и вопросы, по которым Всевышний ниспосылает специальные разъяснения. Основная логика такова: мужчины и женщины имеют абсолютно равные права, за исключением специально оговоренных в Коране случаев. Равенство является общим, генеральным правилом, функциональное неравенство – исключение из правила, специально оговоренное в Коране.   

 
Суждения Г. Балтановой естественным образом подводят к вопросу: почему в специальных разъяснениях Корана закрепляется превосходство мужчин и отсутствуют аналогичные разъяснения относительно женщин? Многократное провозглашение равенства мужчин и женщин действительно указывает на большой эгалитаристский потенциал Корана, но столь же заметно, что исключения из правила сделаны в пользу мужчин. По этому поводу существует авторитетное мнение профессора Лейлы Ахмед, которая писала о «двух четко различимых голосах ислама»: Первый выражается в общественных установлениях, для которых женщина не ровня мужчине. Но слышен и провозглашающий равенство между полами «этический голос». В исламском праве этот голос не получил никакого отражения, хотя коранические наставления, например, касательно многоженства, получили интерпретацию в конкретных юридических нормах – в соответствии с общественно-культурными условиями того времени» (2).


     Суры и хадисы во многих случаях определяют обязанности мужчин в отношении женщин. И если мужчина имеет прав «на степень больше», то и обязанностей у него на степень больше. Коран требует от мужчины соблюдения всех прав и свобод женщины, запрещает жестоко обращаться с ней, посягать на ее собственность: «живите с ними в добре и уважении, даже если вы разлюбили ее, это может значит, что вы разлюбили то, что Аллах дает вам как благо» (4:19). Оппонентам ислама, говорящим о подчиненности женщины мужчине, придется принять и обратную подчиненность мужчины женщине. Сказанное  вполне согласуется с исламской концепцией, так как люди изначально подчинены Богу, а семейные отношения, взаимные обязательства являются их религиозным долгом.

     Смысл приведенного Г. Балтановой аята существенно меняется, если обратиться к авторитетному переводу А.С. аль-Манси и С. Афифи: «Обходитесь с ними достойно. Если же вы их ненавидите, то, может быть, что-либо вам и ненавистно, а Аллах устроил в этом великое благо» (3). В первом случае (переводе самой Г. Балтановой) речь идет о мужчине, пережившем любовь, во втором – о справедливом носителе власти.

      Эта взаимозависимость мужчины и женщины в семье особенно хорошо видна в отношении собственности. Право женщины на частную собственность закреплено в Коране, она имеет свою часть в семейной собственности при разделе имущества, на которую никто не может посягать: ни отец, ни брат, ни муж, ни сын. Она вольна распоряжаться этой собственностью по своему усмотрению: продавать, дарить, заключать всевозможные контракты. При заключении брака мужчина обязан предоставить ей часть своего имущества – махр – в денежном или любом другом выражении. Махр, по исламскому закону, принадлежит только самой женщине, однако в реальной жизни этот исламский канон нередко нарушается, и родители выдают девушек замуж, исходя из своих собственных материальных интересов. Традиция выплаты махра позволяет понять и особенности исламских правил наследования. Оппоненты исламского равноправия часто ссылаются на них, чтобы подчеркнуть неравное положение мужчин и женщин в исламе. Действительно, при разделе имущества дочь получает долю, равную половине доли сына. Связано это с тем, что в случае смерти отца главой семьи становится старший сын и на него ложится бремя ответственности за всю семью. Дочь же может выйти замуж и получить махр. Если она не выходит замуж, то братья обязаны заботиться о ней. Мать также остается на попечении сыновей. Даже замужняя дочь продолжает находиться в сфере ответственности отца и братьев, зная, что в случае развода она может вернуться в семью и они обязаны принять ее.

     Две истории о разведенных арабских женщинах, рассказанные самой Г. Балтановой в другом месте ее книги, наглядно показывают, как не срабатывает система канонического права в реальной жизни. В одном случае женщина, брошенная мужем, была вынуждена вернуться в отчий дом, но там хозяином стал ее старший брат, и женщина с детьми стала нежеланной и униженной гостьей. В другом случае женщина сбежала от мужа-алкоголика, перебралась с детьми в Гавайи и занималась самой черной работой, чтобы прокормить себя и детей. Г. Балтанова, познакомившаяся с этой женщиной, пишет: «Все мои доводы в пользу легитимности развода, прав разведенной жены не были услышаны Фатимой, для которой ислам стал символом унижения женщины и лишения ее всех прав» (4).

     Другим вопросом, по которому разгораются наиболее острые дискуссии между сторонниками и противниками женского равноправия в исламе, является уже упоминавшееся нами свидетельство в суде. В Коране говорится конкретно о сделках, ксающихся «долгов на срок определенный», которые требуют привлечения двух свидетелей: «и призовите двоих свидетелей из ваших мужчин, а если нет двоих мужчин, то мужчину и двух женщин, ведь если одна ошибется в свидетельстве, то другая ей напомнит» (2:282). Нередко западные критики исламских традиций и мусульманские антифеминисты видят в данном аяте подтверждение того, что женщина не способна выступать в качестве полноценного свидетеля в силу своей интеллектуальной недостаточности, забывчивости, психологических особенностей. Причем исламисты нередко склонны распространять это правило о привлечении двух женщин на все виды судебных разбирательств. (Такая точка зрения свойственна шариату, а не только отдельным «исламистам» (5), но Г. Балтанова права в том, что о двух свидетельницах Коран упоминает только в связи письменной фиксацией кредита.)

     Нам представляется, продолжает Г. Балтанова, что Коран в вопросе о свидетельствовании проявляет свойственную ему гибкость. Ведь там нет абсолютного запрета на привлечение в качестве свидетелей женщин. Речь идет лишь о такой ситуации, когда женщина может забыть условия договора. В этом случае ей может понадобиться помощь. Но вполне возможно, что может и не понадобится. Положения мусульманского права о правомочности женщин-свидетельниц, которые действуют в ряде исламских государств, вызывают ожесточенное сопротивление представительниц исламских либеральных движений. Так в журнале «Общество исламских гуманистов» была опубликована статья «Положение женщины в исламе», в которой говорится: «В исламе свидетельство двух женщин приравнивается к одному мужскому, а если она профессор или доктор наук? Неужели умственно она слабее мужчины? Очевидно, что критерий здесь не ум, а пол». Понятен пафос подобных высказываний, но необходимо учитывать, что тезис о привлечении двух женщин-свидетельниц является установлением Корана, а значит, имеет характер Божественного предопределения и не может быть отменен. (Сошлемся на альтернативное мнение Л. Ахмед, полагавшей, что «менее патриархальное прочтение Корана, при котором мы прислушались бы к его этическому голосу (в пользу равноправия. – Авт.) может когда-нибудь привести к выработке законов, рассматривающих женщин как равных мужчинам» {6}.)

     В уголовном разделе шариата и фикха действует принцип дифференцированной ответственности, на котором базируется иерархия правоспособности граждан. Например, если женщина обвиняется в убийстве, прелюбодеянии или богохульстве, ее ждет равная с мужчинами расплата. Убийство должно караться смертной казнью, но казнь может быть заменена штрафом (также за ранение или увечье). И здесь критики исламской концепции равноправия нередко находят почву для обвинений, так как возмещение, выплачиваемое за убийство женщины, на половину меньше, чем то, которое выплачивается за убийство мужчины. Однако, как представляется, в данном случае речь идет не о дискриминации женщины, а о последовательной политике ислама в вопросах экономической ответственности, поскольку с потерей кормильца или его трудоспособности семья лишается источника существования.

     Здесь Г. Балтанова забывает о высокой, но не измеряемой обществом цене труда женщины по домашнему хозяйству и воспитанию детей. Лишение детей матери в случае ее убийства, пожалуй, вполне сопоставимо по своим негативным последствиям для детей с лишением отца. Многие работающие женщины вносят сопоставимый с мужским вклад в семейный бюджет.  Вообще отсылки к экономическим соображениям в данном случае очень спорны с этической точки зрения.

                                                                                                                           *** 

     Несмотря на позиционирование себя как антагониста консервативного богословия Г. Балтанова в сущности  разделяет почти все основополагающие взгляды традиционалистки мыслящих богословов на положение женщины в исламе.  Основная область различия между Г. Балтановой и теми богословами, с которыми она полемизирует, приходится на герменевтические экскурсы, избираемые Г. Балтановой и направленные на то, чтобы толковать известные аяты и хадисы «в пользу женщин», но в большинстве случаев ее понимание основополагающих текстов выглядит менее убедительным, нежели понимание ее оппонентов. Основная же ее мысль, что «ислам – первая и, пожалуй, единственная из всех религий, которая поставила и решила вопрос о равном с мужчиной статусе женщины» вполне отвечает воззрениям ее предшественников (включая авторов изданных в последние годы книг). Точно также она солидарна с традиционалистским кругом авторов в объяснении существующей асимметрии во властных отношениях женщины и мужчины и в соотношении их прав: ислам устанавливает различие между женщинами и мужчинами, предоставляя им равные права, соответствующие их равным, но различным обязанностям, исходя из их природного отличия, но не неравенства. (Равенство прав понимается здесь как равенство суммы всех прав, распределенных между женщиной и мужчиной неравномерно, а в соответствии с распределением обязанностей) (7). Но в этом вопросе Г. Балтанова непоследовательна, поскольку ей же принадлежит следующее утверждение: «И если мужчина имеет прав «на степень больше», то и обязанностей у него на степень больше».  
     Умозрительное подчинение конкретных позиций неравенства отвлеченной, взятой как абсолютная сверхценность идее равенства женщины и мужчины роднит воззрения Г. Балтановой с взглядами М. Бигиева и Р, Фрэйджера, но обоснование различий в правах («функционального неравенства») через природные различия полов объединяет ее с  широким кругом авторов подчеркнуто консервативного направления в богословской мысли. В том числе с теми, чьи произведения в 2001-2007 гг. появились на российском книжном рынке.

Балтанова Г.Р. Мусульманка. Москва, 2005. Комментарии С. Фаизова к книге Г. Балтановой.

 

Сноски и примечания

 

1. Мухаммад Абдо (1849-1905), арабский богослов и общественный деятель, представитель реформаторского движения в исламе.

2. Цит. по: Сукдео, Р. Тайна за паранджой: Ислам, женщины и Запад. СПб., 2005. С. 47.

3. Значение и смысл Корана. Т. I. С. 255.

4. Там же. С. 242-243.

5. В частности, рождение ребенка у женщины, находящейся под иддатом (в трехмесячном сроке выжидания после объявления ей развода), должно быть засвидетельствовано по характеризуемому правилу (Хидоя… С. 373); то же правило относится к свидетельствованию заключения брака (Любовь и секс в исламе: Сборник статей и фетв. Москва, 2004. С. 163).

6. Цит. по: Сукдео, Р. Тайна за паранджой… С. 47.

7. См. мнение З.М. Бараевой об этом: «Имеет место некая компенсация взаимной ответственности, взаимообусловленность ролей в обществе» (Женщина в мусульманском обществе: Проблемы трансформации социального и правового статуса / Автореф. дис… канд. философ. наук. Махачкала, 2003.

 

 

Фаизов Сагит Фяритович Права и статус мусульманки в российском обществе начала 21 в. (по материалам периодики и книжных изданий). Монографическое исследование. Ранее не публиковалось. Выше представлен последний фрагмент 3-й главы.


Comments Disabled:

Comments have been disabled for this post.

?

Log in

No account? Create an account