Previous Entry Share Next Entry
Перспективы модернизации прав и статуса мусульманок России. Заключение к исследованию.
sagitfaizov



Сагит Фаизов

 

Права и статус мусульманки в российском обществе начала 21 в. (по материалам периодики и книжных изданий). Монографическое исследование.

 

Создано при поддержке Фонда Джона Д. и Кэтрин Т. Макартуров, грант 2006-2008 гг. 

 

 

 

Перспективы модернизации статуса и прав мусульманок России. Заключение к исследованию.

    

     Большинство авторов традиционалистского направления закрепляют за женщиной столь же высокое предназначение в истории в целом и в каждом поколении, как и за мужчиной, но в основных жизненных стратегиях ей отводится ведомая роль как существу более слабому и нуждающемуся в опеке со стороны мужчины во всех сферах самореализации. Вопрос о ее правах в политической области игнорировался консервативно мыслящими авторами в прессе, в книжных изданиях мнение аль-Газали о нежелательности для женщин государственной деятельности находится в оппозиции к противоположному мнению М. Бигиева и Р. Батыра (высказанному в его статье). В светской периодике Башкортостана и Северного Кавказа не один раз высказывались суждения о недостаточном представительстве женщин в органах законодательной и исполнительной власти, существовании гендерной асимметрии в политической сфере. Одним из важных объектов внимания светских авторов стали проблемы социального свойства: дискриминация женщин в семье, их избыточная и не соответствующая образованию трудовая деятельность, девиативные явления.  Авторы-женщины подчеркивали, имея в виду женщин всех конфессий, что нужны не только специальные государственные целевые программы по выработке политики и определению практических действий для повышения статуса женщины, но и особый контроль со стороны государства за их исполнением.
     Право посещения мечети наравне с мужчинами получило ограниченное освещение в российской конфессиональной периодике, но освещалось в книжных изданиях. Выступления ряда авторов в течение последних нескольких лет в Дагестане продемонстрировали живучесть сегрегационных представлений в этом вопросе. Как зарубежные, так и российские авторы книг традиционалистского образа мыслей признают право женщин молиться в мечети, но отдельные зарубежные богословы напоминают о предпочтительности для женщин домашней молитвы. Право женщины руководить молитвой отнесено только к собраниям женщин. Авторы модернизаторского направления (и Т.А. Шайхуллин из традиционалистов) выступают за полное равенство женщин и мужчин при осуществлении коллективных молитв. Право женщины на пятничную проповедь получило признание в статье ярославского имам-хатыба Р. Батыра, но перспектива дискуссии по этой проблеме остается под вопросом. Наблюдение о потенциальной способности женщин к «духовному лидерству в обществе», обозначенное Р. Батыром, имело своим источником деятельность ряда мусульманок в просветительской, публицистической и организационной сферах за рубежом и в России. У авторов  светского направления тема посещения женщиной мечети и другие конфессиональные потребности не получили отражения.
     Конфессиональная деятельность мусульманок вне мечети сводилась главным образом к воспитательской, преподавательской и организаторской деятельности в школах с этническим компонентом обучения, различных курсах при мечетях, конфессиональных учебных заведениях. Ряд мусульманок был задействован в структурах женских и благотворительных организаций, редакциях и издательствах конфессионального профиля, включая редакции интернет-изданий и телепередач (как редакторы, журналисты и внештатные авторы). Отдельные публикации авторов-женщин в конфессиональных изданиях поднимали злободневные проблемы взаимоотношений женщины и мужчины в семье и в процессе создания семьи, формирования приемлемого имиджа мусульманки. Участие мусульманок и христианок в миротворческом процессе на Северном Кавказе составило отдельную страницу в истории женских инициатив современной России. Внешняя, адресованная другим конфессиям, коммуникативность и толерантные взаимоотношения  были заявлены одним из насущных этических принципов на форумах женщин и сайте «ислам.ру».
     В нескольких регионах России в начале 21 в. мусульманки имели возможность обучаться в медресе и на курсах при мечетях, в Татарстане и Дагестане возникли высшие учебные заведения (отделения университетов) конфессионального профиля. Образование в соответствии с традицией квалифицировалось религиозными деятелями и авторами конфессиональных изданий как право и обязанность каждой мусульманки. Получение религиозного образования, имеющего первостепенную важность, может, по мысли авторов традиционалистского круга, сопровождаться получением профессионального образования, но оно не представляет насущной необходимости для женщины. (Живучесть такого мнения в обществе отразилась на страницах конфессиональной и светской печати.) Авторы и редакторы модернизаторского образа мыслей  подчеркивали важность обоих видов образования и пропагандировали опыт освоения зарубежными мусульманками как религиозных специальностей («ваизы» в Турции), так и широкого круга светских.  Светские авторы указывали на разрыв между относительно высокой образованностью женщин и их востребованностью в структурах и на уровнях, имеющих приоритетное влияние на жизнь общества.
     Конфессиональные издания и авторы книг на первое место среди вероятных основных занятий женщин ставят воспитание детей и заботы, связанные с содержанием дома. Отсутствие в Коране адресованной женщинам санкции, аналогичной той, которая, определяет обязанность мужа по содержанию семьи, обусловила ее отсутствие и в шариате. Поэтому мнение богословов о приоритете домашнего труда для женщины не имело достаточного обоснования в экзегетической проекции. Авторы традиционалистского круга признают право женщины в случае особой необходимости работать вне дома – с согласия мужа или других опекунов и при соблюдении строгих этических условий и принципа хиджаба. Соблюдение объявляемой ими этики и принципа хиджаба в ориентированных на светские нормы общения коллективах представляется затруднительным, что признают как женщины-авторы, так и носители опыта общения. Адепты модернизаторских воззрений к женским профессиям, признаваемым традиционалистами, прибавляют специалистов по мусульманским богословию и юриспруденции, кадиев (судей), общественных и политических деятелей. Инициативы А. Вадуд и И. Мэтсон могут в дальнейшем послужить расширению перечня женских профессий, связанных с конфессиональной деятельностью. Для публикаций авторов светской ориентации характерна озабоченность занятостью женщин в низкоквалифицированных видах труда, избыточным перемещением специалистов в сферу мелкого бизнеса в период становления рыночных отношений и дефицитом времени, необходимым женщинам для воспитания детей.                  

     Принцип хиджаба и стиль хиджаба, предопределенные аятами Корана и хадисами, освещались в религиозной литературе с небольшими различиями в подходах. По общепринятому мнению, принцип хиджаба не требует от женщины закрывать лицо и кисти рук, что в достаточной мере отвечает требованиям скромности и стыдливости, предъявляемым к исламским женщинам. Последователи модернизаторских воззрений подчеркивали, что хиджаб в первую очередь следует отождествлять с внутренним миром женщины и с ее внутренней готовностью к целомудрию. На уровне межличностных отношений и отношений между средой и личностью проблема хиджаба сохраняла свою актуальность в течение всего рассматриваемого времени, но имела отношение к незначительному числу мусульманок во всех регионах России за исключением Северного Кавказа, где, однако, игнорирование головного платка многими девушками и женщинами стало артикулированной в прессе проблемой.
     Идеальная мусульманка в представлениях авторов традиционалистского круга должна быть богобоязненна, скромна, стыдлива, она стремится к духовному совершенству и знаниям, почитает мужа и родителей. Но участницы женских конференций, а также  умеренные традиционалисты и авторы модернизаторского направления хотели бы видеть и такой компонент в идеальном образе мусульманки как ощущение женщиной ответственности за судьбу общества и готовность к общественной деятельности. В вербальном поле конфессиональных СМИ сосуществовали четыре идеальных образа мусульманки, созданных не СМИ, а обозначенных ими как явления реальности:     1) традиционного в патриархатном контексте, 2) традиционного в контексте прагматически ориентированного женского сознания, 3) модернизированного в контексте представлений о женщине, имеющей призвание как к семейной, так и к общественной деятельности, 4) модернизированного в контексте представлений о женщине, характерных для массовой культуры и гламурной субкультуры. У авторов светской ориентации  представления об идеальной женщины преимущественно ретроспективны и находятся вне исламского контекста. В основе реконструкции авторитетной роли женщины в обществе «светские» авторы видят образ женщины-матери в контексте традиционной народной культуры («мать очага» у ингушей и «мать отечества» у башкир). В процессе формирования нового идеала тип женщины, сочетающей в себе такие качества, как пассивность, слабость, терпимость, ориентацию на подчинение мужчине, все больше уступает место активной, целеустремленной и не зависимой от мужчины женщине.
     Институт многоженства в проекции на российские реалии признается допустимым и желательным рядом мусульманских лидеров. Допустимость многоженства обозначена в  публикациях авторов традиционалистского направления. Однако перспектива законодательной санкции реально существующего как спорадическое и плохо изученное явление многоженства осложнена отрицательным отношением большей части российского общества (включая мусульман) к самой практике полигамии. Для авторов модернизаторского направления и «светских» авторов проблема многоженства не представляла интереса. Вовлечение в конфессиональную жизнь в период религиозного возрождения многих людей молодого и среднего возраста и формирование групп семей с высокими доходами имели одним из своих результатов пробуждение интереса к традиции махра, получившей распространение на Северном Кавказе и спорадически проявляющейся в других регионах. Умыкание невест, обычай, противоречащий светскому законодательству и шариату и представляющий собой явление серьезной дискриминации прав молодых женщин, продолжал наблюдаться преимущественно на Северном Кавказе. 

     Идейные доминанты и предпочтения, характерные для консервативного дискурса в области прав женщин в обществе.

     В области конфессиональных прав:

- признание за женщиной права посещать мечеть для участия в коллективных молитвах, но с оговоркой о предпочтительности молитвы дома;

- провозглашение за женщиной права и обязательства на овладение религиозными знаниями, но вопрос о праве женщины на профессиональную практику в качестве богослова или юриста не ставится;

- (из наблюдаемой практики следует, что религиозные лидеры признают право женщин на организацию обществ, осуществляющих идейно-просветительскую и благотворительную деятельность).

     В области политических прав:

- негативная оценка способности женщины к выполнению роли лидера в политике;

- (для конфессиональных СМИ и большинства авторов книг характерно игнорирование вопроса о политических правах женщин).                   

     В области социальных прав и социального благополучия:

- социальные права мусульманки в понимании традиционалистски мыслящих авторов локализованы в семье (моногамной или полигамной);

- в семье приоритетные права по всем позициям властных отношений, за исключением прерогатив женщины на пользование своей собственностью и денежными доходами, закреплены за мужем;

- социальное благополучие мусульманской женщины вне семьи большинством авторов традиционалистского круга не рассматривается, но все авторы признают ее право на трудовую деятельность вне дома;

- в конфессиональной прессе и в высказываниях религиозных деятелей в неконфессиональной прессе признается существование негативных явлений в мусульманских семьях, во взаимоотношениях женщин и мужчин при заключении брака (неправильно понимаемый махр, калым, умыкание невест), но в целом внимание к этим проблемам со стороны мусульманских СМИ и религиозных деятелей остается ограниченным.

     Взгляды авторов традиционалистского круга определяются догматическим восприятием шариата в области прав женщин, ключевую роль в котором играют патриархатные мировоззренческие предпочтения и установки. Накопленный в течение 20 ст. опыт эмансипации мусульманской женщины оказал двоякое влияние на консервативную эпистомологию: с одной стороны, он вызвал к жизни реставрацию права женщины на посещение мечети, пробудил, хотя и зачаточный, интерес к социальным правам женщины, ввел в активную артикуляцию идею равенства женщины и мужчины; с другой, он обусловил необходимость сопротивления дальнейшему развитию эгалитаристских тенденций гендерного свойства в мусульманской среде, что достигалось, в первую очередь, активным дискурсным конструированием идеального образа мусульманки. 

 

     Альтернативные (модернизаторские и светские) идейные доминанты и предпочтения в области прав женщин.

     В области конфессиональных прав:

-   признание права женщин на посещение мечети наравне с мужчинами;

- утверждение права женщин на духовное лидерство в обществе и на руководство коллективной молитвой, овладение ими богословской и юридической компетенцией.

     В области политических прав:

- возведение в степень  одобряемого правила неограниченное участие женщин в общественно-политической деятельности;

- признание ее способности к политическому  лидерству в обществе;

- признание дефицита женской вовлеченности во властные структуры Российской Федерации.

     В области социальных прав и социального благополучия:

-  ликвидация бытовой и моральной дискриминации женщины в семье;

-  создание условий для удовлетворительного совмещения женщиной обязанностей по дому, воспитания детей, трудовой и общественно-политической деятельности;

- разработка на государственном уровне научно обоснованной политики по преодолению гендерной асимметрии как в мусульманской среде, так и в обществе в целом;

 - возрождение народной модели предсвадебных и свадебных ритуалов. 

     Очевидно, что основным источником обновленной репрезентации прав и статуса женщин является Коран, «этический голос» которого предписывает оказывать женщине уважение и защиту, но юридически значимые нормы которого в ряде случаев закрепляют преимущество мужчин. Интерпретация этих норм, предпринятая мусульманскими богословами  и юристами в течение длительного времени и действующая в основном и сегодня, отвечает патриархатным мировоззренческим установкам и поддерживает неравенство мужчин и женщин. Наличие в сунне многочисленных высказываний о преимуществе мужчин над женщинами послужило мощным стимулом для создания патриархатно ориентированного кодекса юридических и этических норм, охватывающего все стороны взаимоотношений мужчины и женщины. Но сунна, располагающая также большим количеством высказываний о почитании женщин и уважении их прав, может быть прочитана как влиятельнейший источник для снятия избыточного неравенства полов, привнесенного в шариат в эпоху угасания эгалитарных традиций раннего ислама и позже.     Вероятно, в России дальнейшее осмысление проблем гендерной асимметрии в мусульманской среде будет находиться под влиянием четко наметившихся за рубежом и уже проявляющихся спорадически в России новых тенденций в трактовке правового статуса женщин. В рамках этих тенденций описание прав женщины опирается непосредственно на Коран и хадисы, и при этом условии критически оцениваются и могут быть отклонены противоречащие первоисточникам нормы шариата. Таки образом может быть выработана стратегия, направленная на новое толкование основополагающих религиозных текстов «в рамках и категориях феминистической перспективы и защиты прав человека» (З.М. Бараева) (1). Наметившееся новое осмысление уже сейчас предлагает относить правило о привлечении двух свидетельниц (вместо одного мужчины) лишь к той ситуации, которая описана в Коране (свидетельствование договора займа). Изменения в интерпретации могут коснуться некоторых сторон бракоразводного процесса, права на опеку над несовершеннолетними детьми, права на передвижение, прав связанных с трудоустройством  и полноты дееспособности женщин в целом. Серьезных перемен следует ожидать в области правоприменения, поскольку значительная часть нарушений прав женщин в традиционалистских обществах приходилась на практику применения/игнорирования юридических норм. Здесь могут быть дополнительно укреплены права женщины на выбор супруга и добровольное замужество, получение махра, права в бракоразводном процессе, в опеке над детьми, в наследовании. Важнейшая особенность модернизации юридических прав мусульманок в условиях светской правовой системы России будет заключаться в отсутствии официального значения шариатских норм и возможности их применения лишь в той степени, в какой они не противоречат законодательству этих государств.
     Предполагаемые реконструкция и совершенствование этических норм взаимоотношений между полами способны существенно повлиять на эволюцию мусульманской семьи от патриархатной модели к эгалитарной и на изменение статуса и образа женщины в мужском восприятии. В условиях светского государства, когда юридические нормы ислама способны обрести форму действующих правил лишь на основе этически мотивированного выбора потенциальных акторов, роль этической составляющей в исследовательских и поведенческих инновациях представляется высокой. Сама возможность прорыва к принципиально новому пониманию равенства во взаимоотношениях мужчины и женщины находится в равной мере как в новой интерпретации коранических и суннических текстов, так и в области формирования нового идеала отношений между мужчиной и женщиной, подпитываемого эгалитарным этическим потенциалом Корана, хадисов и лучшим опытом цивилизации. И то, и другое могут быть осуществлены лишь при условии демаскулинизации интеллектуальных поисков, подготовке и привлечении к иджтихаду женщин, компетентных в богословии и юриспруденции.
     Наблюдаемая в данной работе дискуссия отразила состояние общественной мысли в мусульманских сообществах России на том этапе их развития, когда в целом сложилась система патронажа мужской организованной элиты над женской активностью в религиозных практиках, женских организациях и в области общественной мысли. Поэтому следование в фарватере «мужского джамаата» стало признаваемым принципом существования «женского джамаата» и его интеллектуальной самореализации. Обучение мусульманок в медресе и конфессиональных вузах, наблюдаемое сегодня, может иметь результатом формирование небольшого числа женщин-специалистов, способных к разработке ценных исследований в области осмысления основополагающих религиозных текстов, богословского и юридического наследия, но какие идейными ориентирами будут маркированы их исследования, остается под вопросом. Сегодня для авторов-женщин из конфессиональных СМИ и авторов книг из числа женщин научный опыт оппозиционных патриархату зарубежных исследовательниц   (Фатимы Мернисси, Лейлы Ахмед, Рифат Хасан, Амины Вадуд и др.) остается невостребованным. Но, с другой стороны,  давший о себе знать «женский взгляд» в конфессиональной публицистике (А.-Г. Бабич, Ф.-А. Ежова, А. Анат) и науке (Г. Балтанова) уже сегодня обнаруживает некоторую самостоятельность относительно доминирующего мужского консерватизма. Качество публицистики и литературы пишущих практикующих мусульманок в дальнейшем в значительной степени будет определяться способностью женских сообществ к консолидации на основе программ, отражающих специфические потребности и цели женщин в жизни мусульманской уммы и всего общества.
     Женская светская публицистика, которая находилась бы в прямой оппозиции патриархатному мировоззрению, не стала сегодня явлением общероссийского значения и имеет ограниченный потенциал влияния на умонастроения мусульманок. Тем не менее идея равенства женщины и мужчины является ключевой для светской прессы России в текстах, посвященных женщине-мусульманке или ее семье. Параллельное существование двух идейно отдаленных друг от друга женских миров в умме сопровождается их пересечением в тесном мире повседневности, тяготением к друг другу и конфронтацией, переходами из одного мира в другой, взаимовлиянием идейных ориентаций. Конвергенция и взаимная коррекция конфессионального и светского опытов опытов, описание и преобразование духовной и повседневной жизни – одна из важнейших задач женской половины мусульманской уммы России сегодня. 

 

Сноски и примечания 

1. Примечательно, что известный сторонник реинтерпретации основополагающих текстов, современный богослов Абдулазиз Сахедина, перечисляя мотивы реинтерпретации, на первое место ставит проблему женских прав: «Критический взгляд на утверждаемые во имя нормативной традиции неравенство мужчины и женщины, на деградацию человеческих ресурсов и небрежение человеческим опытом дает мусульманскому мыслителю возможность заново утвердить гуманитарные ценности в их истинно исламском контексте и восстановить равновесие между ними и такими категориями, как национальные интересы, приоритеты и традиции». Под «мусульманскими мыслителями» А. Сахедина подразумевает как мужчин, так и женщин: «Мусульманский мыслитель исторически связан со своей общиной как член сообщества правоверных. Это значит, что он/она становятся связующим звеном в событии откровения, ставшего явлением повседневной жизни в процессе передачи от поколения к поколению и через традицию передаваемого все далее, к потомкам» (Сахедина А. Исламское богословие христиано-мусульманских отношений // Христиане и мусульмане: проблемы диалога / Хрестоматия. М., 2000. С. 161-162).

 

Фаизов Сагит Фяритович Права и статус мусульманки в российском обществе начала 21 в. (по материалам периодики и книжных изданий). Монографическое исследование. Ранее не публиковалось. Выше представлено заключение к исследованию.

 


Comments Disabled:

Comments have been disabled for this post.

?

Log in

No account? Create an account