January 22nd, 2011

Образование мусульманки


 

Фаизов Сагит Фяритович

Права и статус мусульманки в российском обществе начала 21 в. (по материалам периодики и книжных изданий). Монографическое исследование.

Создано при поддержке Фонда Джона Д. и Кэтрин Т. Макартуров, грант 2006-2008 гг.

 

Глава 1    Доминирующие идейные установки относительно прав, статуса и социального комфорта мусульманок в конфессиональных СМИ

 

Образование мусульманки

 

     Подходы к проблематике образования и тематические приоритеты в мусульманских СМИ различались в соответствии с региональными или внутренне детерминированными особенностями изданий. Различия в подходах наблюдались по двум направлениям: место и значение духовного образования в сравнении со светским и смысл образования. При этом издания, контролируемые духовными управлениями, мало рассказывали о зарубежном образовательном опыте и отечественном светском образовании. Независимые от управлений издания, напротив, в той или иной степени пропагандировали зарубежный опыт и знакомили читателей с отечественным опытом совмещения конфессионального и светского образования в индивидуальных жизненных практиках. Эти издания (в первую очередь сайт «ислам.ру») размещали специальные публикации, посвященные образованию, что крайне редко наблюдалось в изданиях духовных управлений (если не считать новостные сообщения и краткие поучения общего характера).
     Один из образцов обращения к образовательному тематическому ресурсу – исторический очерк известной исследовательницы из Татарстана Гульнар Балтановой, размещенный в ж. «Минарет» и называвшийся «Великие женщины раннего ислама» (1). Образовательные характеристики первых известных мусульманок заняли наибольшее место среди всех характеристик героинь очерка. Супруга  посланника Всевышнего Айша, вошла в историю ислама как знаток его догматов, толкователь Корана и шариата, знаток истории, генеалогии и поэзии арабов, стала одним из самых верных передатчиков хадисов. Племянница Айши, тоже Айша, дочь Талхаха,  прекрасно знала историю арабов, хронологию событий ислама и астрономию, была замечательным оратором. В начале исламской истории жены Посланника, жены и дочери халифов, шейхов, богословов заводили свои домашние школы, где обучали студентов истории, основам шариата, поэзии, грамматике. Эта традиция, по мнению Г. Балтановой, стала одной из доминирующих в истории мусульманской цивилизации и имеет большое побудительное значение для современной мусульманской женщины.
     Рассказывавшие о зарубежном образовательном опыте публикации сайта «ислам.ру», представленные посетителям сайта в 2004 и 2005 гг. оказались родственными по духу предшественницами статьи Г. Балтановой: они сообщали о более успешном освоении мусульманскими женщинами образовательного пространства в сравнении с мужчинами-мусульманами и в сравнении с общими показателями образования развитых стран в гендерном срезе.   Дженнифер Эхрлич из «The Christian Science Monitor»в ст атье  «Европейские мусульманки опережают своих единоверцев-мужчин» (2) сообщала, что  многих молодых мусульманок Европы отличает образование, целеустремленность, владение несколькими иностранными языками. Зачастую они опережают своих единоверцев-мужчин в процессе интеграции в европейское общество, поисках работы и даже на политическом поприще. Этот успех дает надежду на то, что новым поколениям мусульманок удастся разорвать порочный круг безработицы и нищеты, господствующих в настоящее время среди проживающих в Европе иммигрантов из исламского мира. Однако беспокоит то, что мужчины-мусульмане не могут похвастаться аналогичными достижениями. Кристиан Тиммерман из Исследовательского центра равных возможностей Университета Антверпена: «Разница между мальчиками и девочками проявляется еще в семье. В турецкой и марокканской диаспорах Бельгии мальчики обычно пользуются большей свободой и могут идти туда, куда захотят. Девочки же вынуждены сидеть дома, и в результате они посвящают больше времени учебе. Тем самым, как ни парадоксально, закладывается фундамент их будущей независимости». Хотя девочки-мусульманки также подвергаются давлению со стороны коренных европейцев (из-за этнокультурных различий).
     При помощи Корей Хаббас из США (Iviews) (3)  сайт информировал русскоязычную умму о том, что  мусульманки уверенно продолжают осваивать сферу науки, и среди выпускников высших учебных заведений в некоторых из стран исламского мира, по данным ЮНЕСКО, их уже больше, чем мужчин. В этой связи на Международном конгрессе «Ученые-мусульманки за лучшее будущее» в 2000 г. в Марокко было подчеркнуто, что «...целостное следование принципам ислама и совершенствование знаний в области науки может быть достигнуто независимо от пола». Поэтому ученые-мусульманки сегодня становятся лидерами в своей области знания, завоевывают награды, получают патенты и вносят большой вклад в познание мира человеком. Уже сегодня даже Соединенные Штаты отстают от шести мусульманских стран по проценту женщин, защитивших дипломы по научным специальностям. Среди них - Бахрейн, Бруней, Кыргызстан, Ливан, Катар и Турция. Марокко же опережает США по проценту женщин среди выпускников-инженеров.
     Однако автор признает, что женщины в мусульманских странах сегодня все еще часто сталкиваются со сложностями на пути к образованию - такими же, которые стоят перед представителями и представительницами других конфессий. В первую очередь, такая ситуация предопределена бедностью, политической нестабильностью, авторитаризмом и зависимостью от иностранных держав. И все же, несмотря ни на что, сегодня в Тунисе – стране, 98% населения которой – мусульмане, - число женщин среди учащихся высших учебных заведений на 5% превышает число мужчин. В Малайзии женщины составляют 55% учащихся высших учебных заведений, в Ливане – 54%, в Иордании и Ливии – 51%. Бахрейн намного перегнал США по доле женщин среди лиц, получающих высшее образование.
     Социолог Муктедар Хан предложил свой, гораздо более драматичный взгляд на проблему доступности образования для мусульманок. В наблюдаемых ныне исторических процессах, писал он в упоминавшейся статье, мусульманки оказываются в самом центре схватки между империализмом современности и непримиримостью традиций.
     В частности «Талибан» постоянно стремился лишить афганских женщин образования, являющегося самой сутью эмансипации. С другой стороны, в Турции для защиты гражданского общества от так называемого «религиозного дурмана», секуляристы полицейскими дубинками выгоняют мусульманок из школ и университетов. Во Франции, той стране, где родилось современное понимание свободы в ходе великой революции, там, откуда приходит новая мода на одежду для всего мира, политики не дают девушкам в хиджабе учиться из-за претензий к покрою их платков. Так на Западе и Востоке, в светском или религиозном обществах, все силы твердо намерены препятствовать подлинной эмансипации мусульманок (4).
     Препятствия к образованию могут и не иметь политической подоплеки. Трудность совмещения семейной жизни и получения образования приходится переживать многим зарубежным мусульманкам как в поликонфессиональных, так и в моноконфессиональных сообществах. Южноафриканская студентка Биби Айша Уадвалла и сайт «ислам.ру» советуют молодым людям, получающим образование и решившим связать свои судьбы, заключать брачный контракт с тем, чтобы совместную жизнь начать позже. Брак таких мужа и жены не является полным, но они имеют законную возможность, с точки зрения шариата, проводить время друг с другом и совмещать учебу с семейной жизнью (5).
     Существование столь же драматичных коллизий в жизни российских мусульманок, когда они вынуждены выбирать между образованием и отказом от него в пользу приватной жизни в семье подсказывает письмо молодой мусульманки Т.Р., опубликованное дагестанской газетой «Ас-салам» в мае 2007 г. Т.Р. окончила среднюю школу с очень хорошими показателями, среди текущих оценок у нее не было даже четверок. Но ее отец не разрешает ей поступать в какое-либо учебное заведение, полагая, что знания основ веры и обязанностей женщины по дому дочери вполне достаточно для дальнейшей жизни. Девушка пишет: «Объясните мне, разве ислам и стремление к знаниям не совместимы? Или надо изучать лишь исламские науки, а светские - мусульманкам, и, правда, не нужны и в дальнейшем не понадобятся?» (6). Прямых ответов на это письмо не последовало, несмотря на обращение редакции к читателям поделиться своими мнениями. Косвенным ответом самой редакции стало, видимо, интервью со студентками Северо-Кавказского исламского университета, которые рассказали о своих мотивах поступления в университет (основные – поиск идентичности и ощущение призвания) и удовлетворении, испытываемом ими от обучения (7). Ранее, в ноябре 2006 г., газета «Ас-салам», обращаясь к читательницам, писала об особом значении для мусульманки религиозного образования: «Ни один из нас не должен забывать, что вместе с обязанностями, возложенными на нас в связи с профессиональной деятельностью, мы должны выполнять и свой долг перед Всевышним Аллахом, так как следует зарабатывать не только для этой жизни, но и для вечной» (8).  
     Господствующим видом образования для российских мусульманок в 2001-2007 гг. продолжало оставаться светское, параллельно во все большей степени распространялось обучение основам исламских наук, арабскому языку и исламских культурологических дисциплин (9). Получение российскими мусульманками качественного светского и качественного конфессионального образования расценивалось в СМИ как идеальный образовательный путь. Но все более ощущалось наличие двух проблем на этом пути: а) существование ограничений со стороны родителей, в одних случаях к получению конфессионального образования, в других – к получению светского образования, б) неясность или отсутствие профессиональных перспектив для девушек и женщин, получающих конфессиональное образование в медресе и вузах (10). Ограничение конфессиональной образованности задачами личностного совершенствования и подготовкой к семейной жизни и воспитанию детей, ограниченность или отсутствие профессионального назначения конфессионального образования – таковы основные симптомы неблагополучия в складывавшейся образовательной системе, адресованной мусульманкам.
     Энергичные инвективы Муктадер Хана по поводу двойных стандартов государств мусульманского «юга» и христианского «севера» в области образования не имели прямого отношения к России, но содействовали пониманию универсальности патриархатных систем и узнаванию эволюционных зигзагов привычных либеральных доктрин в эпоху глобализма и преодоления глобализма.

 

Сноски и примечания

 

1.       Балтанова Г. Великие женщины раннего ислама Минарет: Российский журнал исламской доктрины. 2005. № 4. С. 12-19.

2.        Эхрлич Дж. (The Christian Science Monitor)

2.Европейские мусульманки опережают своих единоверцев-мужчин // http://www.islam.ru/woman/shool/ (10.06.2004).

3.       Корей Хаббас (Iviews) Мусульманки в науке:  http://www.islam.ru/woman/musscin/

(30.09.2005).

4.       Муктедар Хан Положение современной мусульманки. Как мы можем его исправить? //

Международный форум исламского диалога «IslamXXI» и

http://www.islam.ru/woman/somop/ (25.08.2006).

5.       http://www.islam.ru/woman/meviza/ (13.09.2006).

6.       Ас-салам. 2007. № 9. С.10. Параллельная точка зрения другой девушки (Gashik Naila), отразившаяся на одном из интернет-форумов: «Я считаю, что женщина должна иметь возможность помимо духовного получить и светское образование, иметь выбор, а также иметь возможность работать» (http://www.mtss.ru: форум Gashik Naila 02 января 05 Дуслар).

7.       http://www.assalam.ru/arhiv/11_musulmanka.shtml.

8.       М. Баканова Женщина и образование // http://www.assalam.ru/arhiv/11_musulmanka.shtml.

        9. Об интересе девушек и женщин к религиозному образованию и их мотивационных установках, численном доминировании женщин в медресе и на курсах при московских мечетях см., в частности: Сабирова Г. Как остаться мусульманкой: опыт разных поколений // Устная история и биография: Женский взгляд. Москва, 2004. С.  3, 7-8.  Некоторые сведения о количестве учащихся девушек: в 2002 г. на дневном отделении  медресе «Мухаммадия» в Казани обучались ок. 100 девушек (из 217 учащихся), в 2007 г. в медресе при Соборной мечети г. Москвы обучались более 100 девушек (из 250 учащихся), в медресе г. Стерлитамака обучались ок. 30 девушек, в Российском  исламском университете – ок. 40 девушек, в Алметьевское медресе (Татарстан) приняты на 1 курс. 33 девушки и 43 юноши. В январе 2007 г. в пос. Уруссу (Татарстан) состоялось открытие медресе для девушек (на 40 человек). Г. Сабирова отмечает, что женщины составляют основную часть учебной аудитории медресе Москвы (Сабирова Г. Указ соч. С. 13).

        10. Авторы опираются здесь на личные наблюдения за выпускницами и учащимися медресе и вузов Казани, Москвы и Нижнего Новгорода. 

 

Фаизов Сагит Фяритович Права и статус мусульманки в российском обществе начала 21 в. (по материалам периодики и книжных изданий). Монографическое исследование. Ранее не публиковалось. Выше представлен третий параграф 1-й главы.

 

 

Трудовая деятельность мусульманки



Сагит Фаизов 

Права и статус мусульманки в российском обществе начала 21 в. (по материалам периодики и книжных изданий). Монографическое исследование.
 

Создано при поддержке Фонда Джона Д. и Кэтрин Т. Макартуров, грант 2006-2008 гг.

 

Глава 1    Доминирующие идейные установки относительно прав, статуса и социального комфорта мусульманок в конфессиональных СМИ 

 

Трудовая деятельность мусульманки, представление о правильных и неправильных, приоритетных и второстепенных  видах трудовой деятельности

     Специальных публикаций по теме лишь две. Рассредоточенные по различным публикациям отдельные оценки среди наиболее предпочтительных профессий женщин называют такие, как врач, преподаватель, воспитатель. Заниматься бизнесом позволительно, но непозволительны длительные деловые поездки женщин без сопровождения мужа или родственников (1). Большинство изданий, как правило, избегают давать оценки допустимости или недопустимости политической деятельности женщин. Отдельные издания полагают такую деятельность не только допустимой, но и полезной как для женщин, так и для всего общества, и подчеркивают, что лидерские качества женщин не уступают лидерским качествам мужчин, включая способность женщин к самореализации в духовной сфере (конфессиональной жизни) в качестве лидера (2). Как ортодоксальные, так и иные конфессиональные издания на первое место среди вероятных основных занятий женщин ставят воспитание детей, тех, кому принадлежит будущее. Это важнейшая обязанность мусульманок в семье и одна из важнейших – вне семьи. Главный институт воспитания – семья, дом, где за женщиной закрепляется приоритетная среди других педагогическая миссия, изредка оспариваемая в этом качестве самими женщинами, не успевающими уделять должное внимание детям. Возрастание значения роли женщины как воспитательницы детей в семье было подчеркнуто на Первом объединенном съезде мусульманок Татарстана (декабрь 2005 г.) и конференции «Роль женщины и семьи в морально-нравственном оздоровлении общества» в Дагестане (май 2007 г.) (3).
     В 2007 г. сайт муфтия Дагестана представил статью публицистки Г. Нуруллиной «Женщина и бизнес: исламский взгляд», рассказывавшей о женском бизнесе в мусульманских странах и содержавшей поучительный опыт для российских мусульманок.
     Для многих этот термин «мусульманская бизнес-леди», пишет Г. Нуруллина, покажется странным, если не сказать абсурдным. При чем тут бизнес, если мусульманка, покрытая с головы до ног, с утра до вечера занятая хозяйством, многочисленным потомством и выполнением указаний строгого мужа, просто не в состоянии думать о чем-либо еще? И потом, как она может заниматься бизнесом с ее-то уровнем образования и существующими религиозными табу? Но как показывает история ислама, роль женщины-мусульманки может не ограничиваться только ее домом, семьей и домашним хозяйством. При желании женщина, с согласия мужа или родственника, который несет ответственность за сохранность ее чести и морали, может заниматься собственным бизнесом или участвовать в общественной жизни, работать в приемлемых для нее сферах (медицина, образование, моделирование и пошив одежды, кулинария). Женщины осваивают новые компьютерные технологии, занимаются политической, преподавательской, журналистской деятельностью. Вопросы занятости женщины решаются индивидуально в каждой конкретной семье. Ведь, в конечном итоге, чем бы ни занималась женщина вне дома, ей не под силу (в отличие от мужчин) «с головой уйти» в работу, до конца отвлечься от мыслей о семье и своих близких. Для того чтобы женщина могла более равномерно распределять свое время между работой и семьей, некоторые специалисты предлагают «материнский» путь профессионального роста и продвижения по службе. Он представляет собой сочетание гибкого графика работы, неполной рабочей недели с возможностью уделять больше времени семье.
     С каждым годом, указывает Г. Нуруллина, число женщин в бизнесе, управлении и на государственной службе непрерывно возрастает. Женщины занимают все более высокооплачиваемые посты. Однако, несмотря на достигнутый прогресс, женщины в развитых странах продолжают зарабатывать существенно меньше мужчин, работающих в одной с ними области. Другая распространенная проблема, с которой сталкиваются работающие женщины в современном мире, - это проблема сексуальных домогательств. Как показывают социологические исследования, в США четыре из десяти женщин сталкиваются на работе с той или иной формой домогательств. Однако только 5% женщин предавали это огласке. Более того, пятеро мужчин из десяти признают, что они говорили или делали что-то, что могло быть воспринято коллегами-женщинами как сексуальное домогательство. В этой связи интересен опыт Саудовской Аравии, особенно в сфере занятости, где женщины работают в основном отдельно от мужчин, например, там трудно встретить женщину-секретаря, если руководитель - мужчина. Предусмотрены также специальные учреждения, обслуживаемые только женщинами и предлагающие свои услуги также женщинам, например, магазины и службы быта. Женские офисы в исламских банках наглядно демонстрируют, что муж и жена, как правило, раздельно ведут свои счета, и каждый самостоятельно управляет собственными финансами. Источником пополнения счета ,женщины может стать доля наследства согласно закону о разделе имущества между прямыми наследниками или заработная плата, а также доход от личного бизнеса. Учитывая положительные, по мнению Г. Нуруллиной, стороны саудовского опыта российским работодателям было бы неплохо позаимствовать меры по обеспечению комфортных, благоприятных условий для работающих женщин.
         Завершая статью, публицистка  напомнила определенные шариатом условия, обеспечивающие работающей женщине «защиту ее чести, здоровья и безопасность»:

- женщина, пожелавшая работать, должна получить согласие со стороны своего мужа, родственника или опекуна;

- женщина должна, по возможности, работать в отдельном от мужчин помещении;

- труд не должен отрицательно сказываться на физическом и духовном состоянии женщины;

- женщина может приложить свои усилия в тех областях, где это было бы наиболее эффективно и целесообразно, например: в сфере воспитания и образования, здравоохранения, особенно в гинекологии, в сфере производства одежды, консультационных услуг в области бизнеса, психологии, дизайна, писательской деятельности, интернет-технологий;

- работа не должна занимать слишком много времени, ибо женщине необходимо уделять время себе, детям и мужу;

- женщине следует соблюдать требования шариата в поведении и в одежде: носить хиджаб, не пользоваться косметикой и парфюмерией вне дома, вести себя перед посторонними, как подобает истинной верующей.

     В России, добавила автор, не так просто найти работу, соответствующую вышеприведенным требованиям. Однако примеры профессиональной деятельности саудовских женщин даже в более жестких условиях, но другого полюса, говорят о том, что российским мусульманкам, вынужденным или пожелавшим работать, не стоит идти по пути меньшего сопротивления, жертвуя своими религиозными убеждениями (например, снимая хиджаб) при устройстве на работу, а искать возможности разрешенного заработка (4).
     О том, как складываются взаимоотношения практикующих мусульманок и работодателей в России в 2007 г. рассказал сайт «ислам.ру». Он представил истории пяти женщин, переживших опыт конвергенции или размежевания своих поведенческих установок с требованиями работодателей. В сегодняшней России, отмечал не названный автор публикации, в офисах, фирмах и государственных учреждениях порой существует достаточно жесткий дресс-код для сотрудников, обусловленный имиджем организации. В этой связи зачастую девушкам-мусульманкам, получившим хорошее образование и являющимся квалифицированными специалистами, отказывают в приеме на работу из-за их внешнего вида. Наиболее настойчивые и целеустремленные мусульманки все же находят работу, где их ценят за профессиональные и личные качества. С другой стороны, многие женщины снимают хиджаб на работе, надевая его лишь за пределами офиса. Лишь небольшому количеству мусульманок удается устроиться на работу в такие организации, где у них не возникает проблем с соблюдением предписаний шариата (5).
     В конце 2005 г. консервативная точка зрения на основные занятия женщины была подвергнута сомнению в упоминавшемся выше репортаже Ф.-А. Ежовой с казанского съезда мусульманок, когда она призвала отказаться от стереотипов, что единственное предназначение исламской женщины – это домашние обязанности и воспитание детей. В отношении домашних обязанностей близкое к Ф.-А. Ежовой мнение годом ранее опубликовала газета «Ас-салам», указавшая в редакционной статье, что «если мужу требуется служанка, он может ее нанять» (6). (Такая точка зрения могла иметь значение только для узкого круга мужчин.) Тем не менее большинство публикаций ортодоксальных изданий на второе (или первое) место среди подобающих мусульманке занятий ставили заботу о муже и семье (7). Неортодоксальные издания иногда разделяют эту точку зрения: «…Акценты в исламе неизбежно расставлены так, что, как бы ни была интеллектуально развита мусульманка, какую общественную пользу она бы ни приносила умме, на первом месте в ее жизни всегда остается семья. Недаром существует хадис, что лучший джихад для женщины – это ублажение собственного супруга». Последняя цитата извлечена из статьи эволюционировавшей после казанского съезда в сторону консерватизма Ф.-А. Ежовой, сопроводившей свои соображения двумя оговорками: а) «Конечно, мужчина и любовь к нему не должны превращаться для мусульманки в идол, в тагут. Бывают ситуации, когда личным необходимо пожертвовать во имя ислама», б) «Женский джамаат сам по себе, в отрыве от мужского, не имеет смысла и самодостаточной миссии. Причина коренится в разнице психологии мужчины и женщины. Мужчины в большей степени склонны создавать сообщества, основанные на братстве и сплоченности общим делом. Женщины менее коллективистски настроенные, менее дисциплинированны, поэтому их функция – заботиться о своих мужьях, помогать им и мужскому джамаату в целом в меру своих собственных способностей и возможностей» (8).
     Закрепление ухода за семьей и воспитания детей как приоритетных занятий в стратегии женской биографии – ключевая особенность идеологии конфессиональных СМИ в вопросе о земном назначении женщины. Главная слабость этого подхода – отсутствие видения способов и средств перехода к идеальной биографии, той, в которой были бы совмещены и сбалансированы семейные, воспитательные, внесемейные трудовые и общественные интересы и потребности женщины. Понимание того обстоятельства, что преобладающее большинство мусульманских женщин совмещают многочисленные домашние обязанности с работой на производстве, в конторе или офисе, образовательных и культуротворческих заведениях, заставляет СМИ артикулировать проблемы должного интеракционного поведения мусульманок на работе, но совмещение конфессиональной и служебной этик рассматривается как очень болезненная проблема.  Не практикующая мусульманка, работающая в условиях доминирующей светской, корпоративной или производственной этики, мало чем отличается от своих коллег. Практикующая сталкивается с трудностями при трудоустройстве. Но основное неблагополучие в широко распространенной практике совмещения женщиной домашних занятий с работой вне дома находится, видимо, не в сфере этических взаимоотношений с коллегами или руководством, а в наблюдаемых повсеместно различного рода перегрузках, которые приходятся на нее, и дефиците времени для семьи и детей.  Здесь скрывается очень серьезная социальная проблема, в решении которой заинтересованы женщины всех конфессий, но она требует адекватного отражения в конфессиональных СМИ.  Статья Г. Нуруллиной представляет интерес в первую очередь для относительно узкого круга состоявшихся или потенциальных «бизнес-леди». Рассказ Г. Нуруллиной о привлекательном национальном проекте Саудовской Аравии для 10 тыс. женщин (бизнес и рабочие места) был бы способен вызвать восхищение у вдумчивого читателя, если бы не оставлял без ответа вполне естественный вопрос о том, как совмещается этот проект с наметившимся в последнее время поворотом руководства Саудовской Аравии к изживанию сегрегации в королевстве?

 

Сноски и примечания

 

1. Ас-салам. 2004. № 21. С. 10.

2. Батров Р. Указ. соч. С. 53.

3. В частности, на махачкалинской конференции было заявлено: «…На женщине слишком большая ответственность за судьбу своей семьи и общества в целом. На сегодняшний день идеальная мусульманка уже не та, которая хорошо ведет дом между молитвами. Сегодня женщине надо решать еще и другие ответственные задачи – всерьез заниматься воспитанием детей и не упускать ничего в этой важной, возложенной на нее Всевышним обязанности, потому что предназначение женщины – воспитание детей, доверенных ей, как аманат (залог, сокровище. – Авт.) Аллахом» (Ас-салам. 2007. № 10. С. 10).

4. http://www.mufti.ru/index.php?cont_id=jurnali&smi (из ж. «Ислам»). Дата публикации (2007) указана предположительно ввиду отсутствия ее в описательных данных на сайте.

5. http://www.islam.ru/woman/business _hidjab

6. Ас-салам. 2004. № 21. С. 10.

7. В трактовке одного из ортодоксальных авторов (С.Н. Султанмагомедова), в иерархии обязанностей женщины (жены) воспитание детей указано на 11 месте (в перечне из 12 пунктов), что противоречит обычному пониманию ценностных соотношений восприятия женщины в трактовке большинства близких С.Н. Султанмагомедову по мировоззрению авторов (муж, дети, уход за домом, контакты с теми, кто не входит в число домочадцев): http://www.islamdag.ru/article_view.php?id=201 (04.03.07); источник: assalam.ru 

8.    http://www.islam.ru/woman/zosevom/ (07.12.2005). В контексте эволюции феминистической мысли точка зрения Ф.-А. Ежовой находится в согласии с воззрениями Мэри Эстелл, первой английской феминистки (1666-1731), но в оппозиции к воззрениям М. Уоллстоункрафт, впервые предположившей, что женщина должна действовать по своему свободному выбору и наравне с мужчиной. См. о взглядах М. Эстел и М. Уоллстоункрафт: Брайсон В. Указ. соч. С. 20-21, 29-30.

 

Фаизов Сагит Фяритович Права и статус мусульманки в российском обществе начала 21 в. (по материалам периодики и книжных изданий). Монографическое исследование. Ранее не публиковалось. Выше представлен четвертый параграф 1-й главы.

Одежда, украшения и манера поведения мусульманки



Сагит Фаизов 

Права и статус мусульманки в российском обществе начала 21 в. (по материалам периодики и книжных изданий). Монографическое исследование. 

Создано при поддержке Фонда Джона Д. и Кэтрин Т. Макартуров, грант 2006-2008 гг.
 

Глава 1    Доминирующие идейные установки относительно прав, статуса и социального комфорта мусульманок в конфессиональных СМИ
 

 

Одежда, украшения и манера поведения мусульманки

 

     То, как мусульманка должна одеваться, принцип хиджаба и стиль хиджаба – самые популярные и самые практикуемые темы мусульманских СМИ. Подходы различных СМИ к этой проблематике почти не различаются. Все согласны с тем, что принцип хиджаба не требует от женщины закрывать лицо и кисти рук. Такая степень закрытости вполне удовлетворяет требованиям скромности и стыдливости, предъявляемым к исламским женщинам. Кроме того, в женской одежде стиль хиджаба подчеркивает достоинство и целомудрие (1), является знаком религиозной идентичности и защищает женщину от неуместного внимания и намеков (2). Минимум украшений – еще одно условие, которое должна соблюдать мусульманка по поводу своей внешности.
     Интенсивно разрабатывавший тематику хиджаба сайт «ислам.ру» акцентировал внимание своих посетителей на проблемах, переживаемых женщинами в связи с ношением хиджаба, включая опыт зарубежных мусульманок. Рассказ об изгнании из турецкого парламента появившейся там в платке депутата М. Кавакчи демонстрировал опыт неприятия хиджаба как политического акта в светском государстве, в котором преобладающее большинство населения составляют мусульмане. Из рассказа М. Кавакчи: «Хотя с того момента, как я отправилась в ссылку, прошло уже почти 5 лет,  я до сих пор не могу понять, почему в тот день в парламенте я столкнулась с таким потоком ярости. Даже большинство мусульманок – членов парламента, которые могли бы меня поддержать, предпочли вместо этого присоединиться к моим гонителям…Подоплекой реакции на мой внешний вид со стороны моих коллег по парламенту было следующее предложение: мы примем тебя только в том случае, если ты станешь подстраиваться под наши ценности». Подобная точка зрения, говорит М. Кавакчи, часто разделяемая сторонниками «светского» государства, западными феминистками и некоторыми правозащитниками, отражает наихудший вид отсталости. Она вовсе не означает стремления к «освобождению» мусульманских женщин, а вместо этого знаменует глубину пропасти непонимания между последовательницами ислама и остальным миром (3). 
   
В России проблема хиджаба лишь однажды приобрела политический смысл (в связи с инициативой за право фотографироваться на паспорта в платках), но на уровне межличностных отношений и отношений между средой и личностью она сохраняла свою актуальность в течение всего рассматриваемого времени. Девушкам и женщинам, придерживающимся принципа хиджаба, приходилось ощущать, с одной стороны, непонимание и сопротивление близких дома или людей одной среды в стенах учебного заведения, с другой – отчужденное и иногда даже враждебное отношение множества незнакомых людей на улице. В 2004 г. сайт «ислам.ру» представил пространный материал о пяти московских студентках, которым пришлось пережить трудности адаптации к поликонфессиональному сообществу в связи с переходом к ношению одежды по принципу хиджаба. Дискомфорт испытала в той или иной степени каждая из них.

    Джамиля, будучи студенткой колледжа, перешла к хиджабу постепенно, почти незаметно для окружающих, но в отношениях с преподавателями пришлось пережить серьезные осложнения. Меньшие осложнения были у Диляры. Эльмира почти не испытала непонимания преподавателей в университете, но со студентами было не так просто. Галия пережила довольно сильное отчуждение в школе, в университете отношения с окружающими сложились конструктивно. Гузель первые три месяца обучения в техникуме называли «шахидкой», но затем это слово позабылось. Каждая из девушек полагает, что закрывать тело в должной степени - обязанность перед Богом (4).
     Если в студенческой среде, где последовательница принципа хиджаба является лишь потребителем образовательных услуг, ему (ей) удается в большинстве случаев выбора в пользу хиджаба нормализовать свои отношения с окружающими, то в коллективах, где форма одежды может влиять на успех деятельности коллектива или фирмы, выбор в пользу хиджаба наталкивается на гораздо более серьезные препятствия. Свидетельства в пользу такого предположения, как правило, исходят от женщин, которым в конечном итоге удалось добиться согласия коллектива или руководства компании на ношение одежды по принципу хиджаба (5). 
     В городах и регионах с преимущественно мусульманским населением женщина в хиджабе, как правило, не ощущала дискомфорта, за исключением тех случаев, когда она в силу каких-либо обстоятельств оказывалась в среде с доминирующей иной субкультурой. О том, как восприняли коллеги переход от сугубо светского костюма к хиджабу мусульманки Майи Халиуловой, живущей в Нальчике, рассказала в 2005 г. газета «Горянка». Она долгое время оставалась индефферентной к вере, но постепенно под влиянием семьи стала задумываться о своем месте в том мире, который создал Господь. Наконец настал день, когда она пришла на работу в хиджабе, что было воспринято как особое событие. Все коллеги отнеслись к ее выбору с уважением и пониманием, особенно мужчины. «Мне кажется, они устали от вседозволенности и изобилия «женских прелестей», выставленных напоказ. – сказала журналистке из «Горянки» М. Халиулова. – Вообще красота женщины в целомудрии» (6).
     Преодоление отчуждения девушкой в хиджабе на улице города – тема памфлета Ахмада Макарова, опубликованного в газете «Современная мысль» и воспроизведенного затем на сайте «ислам.ру» 21 ноября 2005 г.
     Каждый день перед выходом из дома она подходит к зеркалу и смотрит в него. Но смотрит не потому, что желает приукрасить себя, а потому, что не хочет выставлять напоказ для посторонних ту красоту, которой Своей милостью наградил ее Всевышний.
     Она надевает хиджаб, тщательно поправляет его, убирает под него волосы и выходит на улицу. На улицу того города, где мы живем и по улицам которого ходим. Выходя на улицу в хиджабе, она словно окунается в холодные воды Берингова моря. В метро всегда многолюдно. И каждый раз, спускаясь в подземку, она чувствует себя очень напряженно. У людей думающих и сильных духом девушка в хиджабе вызывает уважение. С ней разговаривают, интересуются, почему она носит платок, а, узнав, очень удивляются.
     Почему она надевает хиджаб? Потому, что это ее долг, перед которым любые обиды кажутся несравнимо менее значительными, чем награда Господа. Что же побуждает ее каждый день завязывать платок? Это желание сломать неправильные стереотипы, быть не такой, как все, иметь смелость выбрать путь подвижничества (7).
     Во многих городах и регионах России и Украины у значительной части мусульманского населения сложилось специфическое восприятие того стиля женской моды, который не предполагает покрывание головы в теплое время года или в помещении и который сложился в годы советской власти. Противоположный ему стиль, удержавшийся во многих этноконфессиональных стратах, предполагал ношение своего рода фольклорного хиджаба, когда женщина покрывала именно голову, завязывая косынку таким образом, чтобы лицо было целиком открыто (8). Отказ значительной части мусульманских девушек и женщин от этого обычая, приобретавший все больший масштаб в течение последних пятидесяти лет, вызывал серьезные нарекания со стороны многих оппонировавших им женщин и многих мужчин, особенно пожилого возраста. Сочетание полностью обнаженной головы с обнажением иных частей тела, характерное для многих избираемых молодежью стилей одежды в последние десятилетия, стало символом  и катализатором безнравственного поведения молодежи в глазах сторонников фольклорного и нефольклорного хиджаба. Один из многочисленных образцов рефлексии хранителей традиций на полное отсутствие хиджаба у девушек и женщин, украшения и макияж – статья М. Картоева «Не ходи, молодежь, на тусовки», опубликованная в 2001 г. в ингушской газете «Сердало».
     Тексту самого М. Картоева в этой публикации предшествует письмо имама Малгобекской мечети Хасан-хаджи Гуражева, в котором имам призвал молодых женщин (девушек) беречь честь и сторониться мест развлечений, малознакомых мужчин. Картоев поддержал имама, но самым важным фактором, провоцирующим падение нравственности молодежи, он назвал одежду: «Честно говоря, при виде одежды наших модниц начинаешь задумываться над вопросом: а чем же так плохи паранджа и чадра? Долго в нашем обществе дискутировался вопрос: носить или не носить женщине головные уборы? Пришли к выводу: пусть поступает так, как хочет. И «горянка» обнажила голову… Всему свой срок. И что тут удивительного, если «кудряшкам» хочется тусовок, кавалеров на «Мерседесах»» (9). О видимом «простым глазом» неблагополучии в уличном общении молодежи из-за отсутствия хиджаба у девушек и излишне раскованного поведения молодых людей писал и дагестанский публицист Х. Харбилов: «Культура любого народа определяется местом, которое занимает в обществе женщина. Пройдитесь по вечерним улицам наших городов: Махачкалы, Хасавюрта, Буйнакска, Дербента, да и не только вечером; и посмотрите, как ведут себя наши юные витязи, когда рядом проходят ярко одетые девушки. И в результате – поруганная честь, покалеченные девичьи судьбы, брошенные дети. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы увидеть за всем этим тяжелую социальную проблему» (10).
     Описываемые в СМИ практики следования принципу хиджаба в поликонфессиональной среде всегда сопровождались двумя комплексами ощущений у последовательниц хиджаба: возрастанием психологического синдрома «инаковости» и отчуждения относительно «иного» большинства (погружение «в холодные воды Берингова моря» у А. Макарова) и ожиданием преодоления отчуждения, достижения коммуникации с большинством, которое, тем не менее, продолжало в основном оставаться «иным», если это уличная среда, или в основном оказывалось способным преодолеть отчуждение, если это студенческое сообщество (11). Публицисты в одних случаях преодоление намеренно избираемого отчуждения рассматривали как процесс, имеющий положительную перспективу, в других – полагали формулу «быть не как все» оправданной, независимо от того, ведет она к диалогу или нет. В регионах с преобладающим мусульманским населением хиджаб девушек, видимо, успешно предотвращал навязывание нежелательного общения на улице.
     Испытанный временем и имеющий большой толерантный потенциал принцип фольклорного хиджаба публицистами не рассматривался.

 

Сноски и примечания 

1. http://www.islam.ru/woman/fashion/ (20.07.2002).

2. http://www.islam.ru/woman/japanese_hijab/ (13.11.2002)

3. http://www.islam.ru/pressclub/analitika/kavakci/ (из: www.ibn.net). 

4. http://www.islam.ru/woman/skromnost/ (18.05.2004)

6. Азаматова А. Дождь смывал грехи // Горянка (приложение к г-те «Кабардино-Балкарская правда»). 11 февраля 2005. 

7. http://www.islam.ru/woman/herohij/ (21.11.2005). См. также: Шейхова А. Как должна выглядеть мусульманка? // Ас-салам. 2004. № 16. С.10. 

8. В советское время некоторые пожилые женщины повязывали платок так, как предписывает хиджаб: закрывая шею. Поэтому девушек, практикующих хиджаб в период религиозного возрождения нередко сравнивают с бабушками. В то же время наблюдаются случаи, когда девушки, переходящие к соблюдению принципа хиджаба, в первое время покрывают платком голову на «фольклорный» манер, повязывая его назад и оставляя открытой шею. См. об этом: Сабирова Г. Указ. соч. С. 7-8.

9. Картоев М. Не ходи молодежь, на тусовки // Сердало. 27 февраля 2001. С. 4.

10. Харбилов Х. Горцы в атмосфере размытых нравственных ценностей // Народы Дагестана. 2003. № 6. С. 53. Спустя три года после публикации статьи Х. Харбилова 24,5 % студентов и преподавателей вузов Дагестана свое отношение к хиджабу оценивали положительно, 38,5 % - отрицательно, 37 % - безразлично (Антипова А.С. Ценности ислама и светского государства в социологическом измерении // Социс. 2007. № 3. С.116.

11. Г. Сабирова отмечает также случаи отрицательного восприятия ношения платка практикующими молодыми мусульманками у их родственников (Сабирова Г. Указ. соч. С. 7-8).

 

Фаизов Сагит Фяритович Права и статус мусульманки в российском обществе начала 21 в. (по материалам периодики и книжных изданий). Монографическое исследование. Ранее не публиковалось. Выше представлен пятый параграф 1-й главы.

 

Идентификация мусульманки, идеальная мусульманка



Сагит Фаизов 

Права и статус мусульманки в российском обществе начала 21 в. (по материалам периодики и книжных изданий). Монографическое исследование. 

Создано при поддержке Фонда Джона Д. и Кэтрин Т. Макартуров, грант 2006-2008 гг.

 

Глава 1    Доминирующие идейные установки относительно прав, статуса и социального комфорта мусульманок в конфессиональных СМИ

 

 

Идентификация мусульманки, идеальная мусульманка
 

     К мусульманкам конфессиональные СМИ относили женщин, родившихся в мусульманской семье и нареченных мусульманским именем по воле родителей или публично объявивших себя мусульманкой и избравших себе соответствующее имя.
     Если такая женщина богобоязненна, скромна, стыдлива, стремится к духовному совершенству и знаниям, почитает мужа и родителей, сосредоточена на интересах семьи, то она близка к образу идеальной мусульманки, который интенсивно репродуцировался СМИ в течение многих лет.
     Идеальный образ, создававшийся богословами и журналистами, это некий безупречный образец, на который должна ориентироваться в чем-то не идеальная, но стремящаяся к совершенству мусульманка. Наряду с ним мусульманская печать представляла и другой идеал, не во всем совпадающий с предлагаемым богословами и журналистами «основным» образцом, но подпитываемый потребностями женщин, каждая из которых в то или иное время находилась на том или ином отрезке пути между идеалом и своим несовершенством и не только шла в направлении  идеала, но приближала идеал к себе, невольно корректируя его черты в соответствии со своими отнюдь не идеальными потребностями. Замечательный образец такой импульсивной корректировки идеала предложила в 2005 г. в газете «Ас-салам» читательница Хадижат Баматова. В статье «Отношение к женам» (1) она обрисовала идеальный образ – но не жены, а мужа. Образ жены (женщины) в статье, тем не менее, очерчен - и очень выпукло, поскольку все предписываемые идеальному мужу действия обращены к идеальной жене. Жена (женщина) – не только главный и единственный объект и оценщик этих действий. Она (в лице автора статьи) их главный и единственный  заказчик. И она ожидает от мужа, чтобы:

- он был к ней внимателен и ухаживал за ней;

- был ревнивым «в пределах разумного» и не придирался к жене без оснований;

- поселил ее в отдельном месте, «в котором с ней не будет жить никто из его семьи»;

- выплатил ей полностью махр (Х.Б. назвала махр также и калымом. – Авт.);

- обеспечил ее так, чтобы «ей хватало на пищу, одежду и другое»;

- обучал ее вопросам религии, побуждал к совершению молитвы;

- сохранял между двумя и более женами справедливость;

- воспитывал ее в случае непокорности;

- следил за крепостью ее души и нравами;

- не унижал ее ни ругательствами, не обзывал ни словами, ни поступками;

- «сильно уважал» ее, если полюбил, а если невзлюбил, то не обижал, а, наоборот, терпел ее или же «красиво расстался» с ней.

     Едва ли не большинство пожеланий, вынашиваемых условной героиней статьи Х. Баматовой не отвечают образу канонизированной идеальной мусульманки, но они вполне отвечают тому образу, до которого может подняться среднестатистическая махачкалинская или дербентская правоверная женщина, размышляющая о предстоящем или состоявшемся замужестве в нач. 21 в. Более чем вероятно, что в Дагестане много девушек и женщин, не разделяющих того тяготения к эгоцентризму и отстранения от ответственности за саму себя, которые ощущаются в «пунктах» Х. Баматовой. Они должны были бы испытывать солидарность с Рукайа Варис Максуд, которая 19 марта 2004 г. со страниц сайта «ислам.ру» напомнила, что скромность включает в себя смиренность, стыдливость, сдержанность, подразумевает также простоту и отсутствие стремления к роскоши (2).  Газета «Ас-салам», со своей стороны, в большинстве своих публикаций не только пропагандировала именно эти качества мусульманки, но и поставила вопрос о большем сосредоточении женщины на ее обязанностях как воспитательницы детей, что значительно приблизило бы ее к искомому идеалу (3).
      Одомашненный идеал мусульманской женщины в начале 2007 г. подвергся критике на сайте «ислам.ру». За такого рода идеалом сайт разглядел центральный образ особого этнокультурного стиля, создаваемого усилиями многих СМИ, фондов и центров мусульманской моды и нацеленный на то, чтобы отождествить  идеальную мусульманку с «Барби»-мусульманкой, «новым эталоном исламской женщины». Эталон, писала Айша Галина Бабич, был  «разработан в соответствии с требованиями времени, выставлен на витрину и объявлен».  Его основные атрибуты: четко отлаженный механизм завязывания платка, наличие кулинарных функций, заполненная несколькими «стандартными» сурами и хадисами база данных.
     Благодаря усилиям подражающих Барби «эталонных» последовательниц ислама современное общество день за днем крепнет в убеждении, что место мусульманской женщины – на кухне. Сама же она пребывает в уверенности, что символизируют собой свободу и независимость, а женской умме России она и ее единомышленницы гарантируют интеллектуальное процветание.
     Набор правил для европейских «барби» прост: носить белоснежную улыбку, читать глянцевые журналы, посещать светские тусовки и строить карьеру. Аналогичный набор «с поправкой на халяль» характерен и для мусульманских «барби»: носить модно повязанный платок, читать хадисы аль-Бухари и стихи Габдуллы Тукая (а в сундуках порой – все те же глянцевые журналы), посещать мусульманские собрания и строить семью. Постепенно у них сложился свой стиль жизни. Созданы «тренинги по замужнингу» - специальные курсы по обучению страждущих замужества девушек всем тонкостям брачного быта. Проведены «мастер-классы по завязыванию платков» специалистами первой категории в этой области. Оказалось, что повязать платок разными способами - узел справа с булавкой или узел слева с брошкой – это целое искусство, которому необходимо планомерно учиться, ибо просто фантазии и вкуса недостаточно – нужны четкие выверенные инструкции. Многочисленные дефилирования по подиумам страны в одежде, которую в среде «барби»-мусульманок принято считать современной и разнообразной, привлекают внимание прессы. «Барби» раздают интервью, хором повторяя магическую формулу: «Мы-свободные-и-модные».
     Наконец, вершиной этностильного промоушена текущих дней стал выбор «барби»-мусульманки-2006 (4). В течение целого года несколько десятков представительниц ислама старались приблизиться к заветному эталону. Они изощрялись в узлах и булавках на голове, готовили напоказ дежурные блюда и пели колыбельные песенки. Все это, по их мнению, раскрывало «потенциал мусульманской женщины в современном обществе». Таким образом, настало время триумфа философии «эталонных мусульманок»: кухарка в платке с младенцем наперевес – вот социальное «барби»-будущее «женского ислама».
Рекламируется символ, воплощающий в себе идеальную жену, хозяйку и верующую девушку в одном «фабричном» флаконе. Резюме А.-Г. Бабич: Но символ этот пуст, идея существования подобного «эталона» убивает в женщинах их неповторимую индивидуальность, заложенную Всевышним, лишает их личностного наполнения, творческой мотивации, здоровой исламской самооценки (5).
     Очевидно сосуществование в вербальном поле конфессиональных СМИ четырех идеальных образов мусульманки: 1) традиционного в патриархатном контексте, 2) традиционного в контексте прагматически ориентированного женского сознания, 3) модернизированного в контексте представлений о женщине, имеющей призвание как к семейной, так и к общественной деятельности, 4) модернизированного в контексте представлений о женщине, характерных для массовой культуры и гламурной субкультуры. Сосуществование этих образов имеет одним из своих источников многообразие этноконфессиональных традиций российского мусульманского сообщества. Другой источник – социальная дифференциация этого сообщества в эпоху реконструкции рыночных отношений и – вместе с ними – становления нового общественного строя. В глазах многих мужчин из наиболее обеспеченных социальных групп сосредоточенная на удовлетворении потребностей семьи, уважающая патриархатные этические нормы и в той или иной степени готовая к соблюдению должного имиджа женщина наилучшим образом отвечала идеалу супруги и носительницы  социально значимых добродетелей. Но представления об одном и том же публично заявленном идеале у избираемой в качестве воплощенного идеала женщины и избирающего мужчины могли не совпадать, что становилось причиной латентных драм у внешне благополучных семей.

 

Сноски и примечания

1. Ас-салам. 2005. № 24. С.11.

2. http://www.islam.ru/woman/wali_muslima/ (IslamOnLine.net

3. Ас-салам. 2007. № 10. С. 10.

4. А.-Г. Бабич, очевидно, имеет в виду конкурс «Мусульманка», проведенный в Татарстане и получивший отражение в СМИ.

5. Бабич А.-Г. «Барби»-мусульманки. С кухни – на федеральный уровень //

http://www.islam.ru/woman/barbi/ (17.01. 2007). См. о жизненном кредо мусульманки мнение второго известного феминолога сайта: «И действительно, ислам не ограничивает активность женщины узкими стенами кухни, сводя ее роль лишь к готовке, уборке и прочим хозяйственным делам. Напротив, ислам стимулирует ее к духовному, образовательному, творческому росту, поощряет проявление энтузиазма в общественной и политической жизни» (Ежова Ф.-А. Не оголтелый феминизм и не кухонная ограниченность. «Золотая середина» современной мусульманки //

http://www.islam.ru/woman/zosevom/ (27.11.2006)). 

 

Фаизов Сагит Фяритович Права и статус мусульманки в российском обществе начала 21 в. (по материалам периодики и книжных изданий). Монографическое исследование. Ранее не публиковалось. Выше представлен шестой  параграф 1-й главы.

 

Взаимоотношения женщины и мужчины в браке и вне его



Сагит Фаизов 

Права и статус мусульманки в российском обществе начала 21 в. (по материалам периодики и книжных изданий). Монографическое исследование. 

Создано при поддержке Фонда Джона Д. и Кэтрин Т. Макартуров, грант 2006-2008 гг.

 

Глава 1    Доминирующие идейные установки относительно прав, статуса и социального комфорта мусульманок в конфессиональных СМИ 

 

 

Взаимоотношения женщины и мужчины в браке и вне его

 

     Тема брака и семьи по своей частотности в заголовках публикаций большого формата (статьях, очерках) несколько уступала темам «идеальная мусульманка» и «мусульманская мода и стиль одежды», но в новостных форматах она явно доминировала (вместе с темой «конфессиональная деятельность»). В течение всего рассматриваемого времени в мусульманской и особенно светской печати публиковались высказывания религиозных и политических деятелей относительно перспектив института многоженства в мусульманских регионах России и даже вне их и вне мусульманской среды. Катализатором дискуссии послужил закон Республики Ингушетия, принятый в 1999 г. и разрешавший многоженство. В 2001 г. он был отменен (с оговорками), но отмена закона подогрела интерес СМИ к проблеме многоженства не меньше, чем его принятие.
     Принципиальное согласие с идеей многоженства в 2005-2006 гг. выразили муфтии Равиль Гайнутдин, Талгат Таджетдин и другие духовные лидеры мусульман, ряд политических деятелей самого разного уровня. В марте 2006 г. г-та «Газета» сообщила, что 62% россиян против полигамных браков, из мусульман идею многоженства поддерживают 16%, не поддерживают 59%. Из христиан (православных) поддерживают 9%, не поддерживают 66% (1). По наблюдению социолога А.С. Антиповой, опросившей 2500 респондентов в вузах Махачкалы в марте-июне 2006 гг., многоженство одобряют 28,5% опрошенных (мусульман), не одобряют 71,5%. При этом доля одобряющих мужчин составила 52% против 48%. Среди женщин идею многоженства поддержали 38% (при условии, что мужчина обеспечит семью и всех жен имуществом и вниманием), не поддержали 62% (2).  После многоженства наиболее злободневной темой, связанной с браком, оставались похищения невест, мало освещавшиеся в конфессиональной печати. В некоторых регионах Северного Каваказа похищение невест без их согласия в наблюдаемое время стало серьезной социальной проблемой (3). Еженедельник Newsweek сообщал в декабре 2006 г., что в Дагестане происходит около 40 похищений людей в год (в основном невест), в Ингушетии похищали 10 девушек в месяц (4).
     Пик дискуссий, связанных с мусульманскими семейно-брачными отношениями, пришелся на 2006 г. Три наиболее актуальные проблемы этих отношений получили объемное отражение в публикациях сайта «ислам.ру». Первого февраля сайт предложил вниманию своего читательского контингента статью А.Ф. Ежовой «Надо ли узаконить многоженство в России?». Поводом к написанию статьи автор указала нарастание дискуссии о возможности и перспективах легализации многоженства в России и необходимость в связи с этим сделать некоторые разъяснения по поводу того, что понимается под браком в исламе и какие правила шариата существуют  в отношении многоженства. Она разъяснила (неискушенному в этих вопросах читателю), что регистрация брака в ЗАГСе не имеет сакрального значения, действительный и полноценный для мусульманина брак – никах (молитвенное одобрение бракосочетания), поэтому для заключения которого не обязательно идти в мечеть или обращаться к имаму.
     Регистрация брака в ЗАГСе допустима, если на то есть необходимость. В частности, она может пригодиться, если супружеская пара выезжает за границу на учебу или на ПМЖ, при решении юридических вопросов, связанных с имущественными делами, наследованием и т. д. К сожалению, отмечает автор, многие мусульмане сейчас начинают увлекаться пышными свадьбами, следующими за регистрацией в ЗАГСе, считая их едва ли не обязательными, позволяющими «не ударить в грязь лицом» перед «окружающими», т.к. «все должно быть как у людей». В действительности в исламе молодожены сами решают, праздновать им свадьбу или нет. Достаточно ограничиться никахом, торжество считается желательным (сунна) и его возможно отложить на более поздний срок. Здесь мусульманам предоставляется свобода принятия решения. Соответственно, подчеркнула Ежова, проблему легализации многоженства следует рассматривать в контексте всего выше сказанного. По шариату, у мусульманина может быть одновременно четыре жены, при этом он должен уделять им равное внимание и выполнять свои супружеские обязанности по отношению к каждой из них. В остальном же брак со второй и другими женами регулируется теми же правилами.
     Как институт полигамной мусульманской семьи вписывается в межличностные правовые отношения и законодательство современной России? Ежова отвечает: с одной стороны, отсутствие возможности официально зарегистрировать отношения со второй женой не препятствует заключению никаха с несколькими женщинами, поскольку брак, оформленный в ЗАГС, сам по себе автоматически не может считаться шариатским, и наоборот: для того, чтобы исламский брачный контракт считался законным, ЗАГС, в принципе, не нужен; с другой стороны, заключение официального брака в ЗАГС все же дает некоторые объективные юридические привилегии. В случае, если все жены с точки зрения  российского законодательства являются «гражданскими» (термин А.Ф. Ежовой. – С.Ф.), почвы для ущемления прав одной из них в пользу другой обычно не возникает – если сам мужчина не проявляет несправедливости по собственной вине. Однако, если семья планирует временный выезд за рубеж на длительный срок и с одной из жен у мусульманина брак официально зарегистрирован, то он вынужден оставить дома других своих супруг, ибо по гражданскому законодательству они не считаются женами. А это чревато нарушением их прав, гарантированных шариатом, в конкретной жизненной ситуации.
     Суммируя свои соображения, публицистка делает вывод, что официальное узаконивание многоженства хоть и не является для мусульман России экстренной и жизненно важной необходимостью, однако желательно, ибо оно может принести облегчение и некоторые дополнительные преимущества исламским семьям (5).
     Первого июня сайт опубликовал статью Айши Галины Бабич «Брачный махр как камень преткновения», приоткрыв тем самым не столь явную, как многоженство, но латентно существующую и острую в некоторых регионах проблему приданого невесты.
    Бабич, как и многие другие авторы, в своих рассуждениях о предписанном шариатом махре исходит из отождествления его с несанкционированным шариатом калымом. Текст Бабич построен в полемическом ключе, а объектом полемики заявлены предрассудки вокруг махра. Первый предрассудок тот, что, выплачивая махр, жених покупает себе невесту. Автор отвечает охваченному предрассудками оппоненту, что махр, во-первых, подарок, во-вторых – подарок практический. Женщина может им воспользоваться в случае развода или смерти мужа. Второй предрассудок: просить за себя деньги унизительно. Автор: деньги не выпрашиваются, а выплачиваются в соответствии с требованиями шариата и выплачиваются, как обеспечение ее будущего (как страховая сумма). Третий предрассудок: нельзя думать о разводе, когда вступаешь в брак. Автор: Всевышний назначил каждому определенный удел, но при этом о своем уделе мы должны заботиться; никого не удивляет, что перед тем, как совершить важный шаг, разумный человек всегда продумывает его последствия. Четвертый предрассудок: богобоязненная девушка вообще махра не попросит. Автор: достигли ли мы такой степени упования, чтобы сидеть возле пустого ведра и ждать, что в нем появится вода, потому что мы возносим ду’а (мольбу), и соответствует ли это исламу? Вспомним хотя бы хадис, смысл которого сводится к тому, что «На Аллаха надейся, а верблюда привязывай, чтобы не убежал».      «Борясь с предрассудками, - заключает А.Г. Бабич, - мусульмане не должны впадать в крайности. Очевидно, что в вопросе махра их две: полный отказ от махра либо чрезмерно большая его сумма. Мотивы в обоих случаях вполне ясны. Эти крайности, как и любые другие, шариатом не поощряются» (6).
     Третья в течение 2006 г.  полемическая рефлексия сайта на злободневную тему получила выражение в статье Ф.-А. Ежовой «Украденное счастье. Умыкание невест в контексте шариата». Такое явление, как похищение невест, - напомнила Ежова, - среди некоторых мусульманских народов России не просто имеет место, но и цветет пышным цветом. Воруют и местных девушек, и приезжих, и носящих открытую одежду, и надевающих хиджаб, и «этнических», и русских мусульманок. В татаро-башкирской среде такая практика практически отсутствует, хотя доходят известия об отдельных случаях, когда мужчины воровали приглянувшихся им девушек. Самое любопытное, что приверженцы подобных обычаев искренне считают их аутентично исламскими.
     Среди историй, рассказанных этими женщинами, пишет Ежова, есть забавные, заставляющие порой громко смеяться, есть и почти трагические, обернувшиеся болью для многих людей, мучительно безрадостными годами жизни для похищенной девушки. Ведь умыкание невесты на Кавказе – это не розыгрыш, не шарада, не фольклорная инсценировка. В подавляющем большинстве случаев девушка или даже не подозревает, что ее хотят украсть, или по крайней мере уж точно этого не хочет. Случаи воровства невесты по тайному сговору между влюбленными крайне редки, и такие обстоятельства тщательно скрываются, поскольку чреваты позором для молодой пары. В особенности для девушки – поскольку сразу возникают подозрения, что с любимым у нее был добрачный секс, или же, что она настолько не пользовалась популярностью у женихов, что уже отчаялась найти спутника жизни. Осуждение ждет и молодого человека – вместо того, чтобы направиться в дом к родителям и попросить руки дочери, он идет на похищение тогда, когда девушка согласна. И сразу же многочисленные соседи начинают перешептываться, что это, мол, неспроста.
     Такой адат настолько вжился в канву традиционно устоявшихся отношений на Кавказе, что вытравить его, как и любой другой неисламский пережиток, крайне непросто. Подобно сорной траве он прорастает сквозь увещевания религиозных лидеров о несоответствии шариату репрессивной модели сватовства, сквозь исторические перипетии, сквозь годы и все запреты. Даже учитывая, что за подобные действия как в советские годы, так и сейчас грозит серьезный тюремный срок, особенности уголовного законодательства не останавливают желающих добыть невесту радикальными методами.
     Кто виноват в таких ситуациях?  Чтобы ответить на этот вопрос, публицистка рассказала четыре истории с похищениями невест. В первой соблюдавшая обряды ислама Мадина была украдена без предварительного согласия, вынуждена была выйти замуж за похитителя, прожила с мужем восемь лет, родила ему двоих детей, но, несмотря на все подарки, слова любви, знаки внимания со стороны супруга, рассталась с ним.  Во втором и третьем случаях русские мусульманки Арина и Ясмин не были похищены, но испытали угрозу похищения. В четвертом случае похищенная Малика была обольщена (в хорошем смысле слова) своим похитителем, согласилась выйти за него замуж и осталась довольна браком.
      Обобщая свои наблюдения автор указала, что хотя женщины по-разному относятся к такому пикантному обычаю, как похищение невесты, у большинства из них такой обряд не вызывает понимания, а сам обычай находится в серьезном противоречии с шариатским законодательством в области брака и адабами (этическими норами), регулирующими отношения между мужчиной и женщиной. Согласно исламу, женщина ни при каких обстоятельствах не может быть принуждена к вступлению в брак, тем более, когда это делается при помощи грубой физической силы. Все ситуации вокруг похищения невесты так или иначе связаны с очевидным недостатком исламской ментальности: или у мужчины, или у женщины, или у обоих, или в обществе в целом. Каждую конкретную историю здесь стоит оценивать отдельно, учитывая все ее индивидуальные аспекты (7).
     Большой интерес к брачно-семейной тематике в последние годы выказывала и газета «Ас-салам». Просветительские, отвлеченные от злободневности тексты здесь перемежались с искренними исповедями и идущими из жизненного опыта поучениями, что и обеспечило внимание читателей к этой газете. В центре ее внимания находились не похищения невест и не махр, а взаимоотношения мужчины и женщины в браке. В августе 2004 г. газета опубликовала получившее определенный резонанс письмо читательницы Патимат Магомедовой «Без вины виноватая», в котором автор, в частности заявила: «Актуальным на сегодняшний день является вопрос взаимоотношений мужчин и женщин. Мужчины видят в женщинах зло, беспутство, обман, предательство. Да, женщины в большинстве своем не идеальны. Есть среди нас и стервы. Но все-таки, это прекрасная половина человечества. Женщина по своей природе намного гуманнее мужчины». Мужчины, продолжала она, пренебрежительно относятся к своим женам, при них восхваляют женщин на стороне, «и это происходит почти в каждой семье» (8). В сентябре следующего года на это письмо откликнулась А. Анат. Она выразила принципиальное согласие с основными суждениями П. Магомедовой. «Выйдя замуж, - писала она, - женщина полностью оказывается во власти мужа». Мужчины же стремятся к господству в семье, и очень часто не заслуживают не только господства, но и звания главы семьи (9). Опубликованная тремя номерами позже статья М. Сулейманова «Основа семейного счастья» должна была, видимо, обозначить компромисс между женской и мужской партиями читателей. М. Сулейманов призвал мужей и жен к согласию в семье и изучению основ веры (10). Позже газета учредила рубрику «Школа праведной жены», в которой стали появляться исповеди жен, сумевших лаской и любовью завоевать постоянное расположение к себе перегруженных земными заботами мужей (11).
     Свое слово о правах женщины в брачно-семейных отношениях сказала и московская ежемесячная газета «Минбар ислама», опубликовавшая в начале 2007 г. фрагмент из книги американского ученого, мусульманина по вероисповеданию Роберта Фрэйджера «Мудрость ислама». Очень важно помнить, призвал своих читателей Р. Фрэйджер, что поведение отдельно взятого мусульманина может далеко не всегда опираться на вероучение ислама. В любой конфессии можно найти мужчин-шовинистов, которые жестоко и оскорбительно относятся к женщинам, в то время как во всех религиях содержатся положения о любви и сострадании к ним. В течение последних ста лет женщины западных стран имели цель получить право голоса, наследования и вообще равные законные права с мужчинами. В самых бедных, отсталых странах (включая многие мусульманские) женщины сильно ущемлены в правах. В некоторых мусульманских странах, особенно в Саудовской Аравии, женщины все еще имеют гораздо меньше прав и свобод, чем мужчины, в силу ограниченного взгляда на ислам и сильной доисламской арабской традиции. На Западе ислам представляется как религия, направленная на ущемление женщин. В действительности все обстоит совершенно не так. Ислам ратует за равные права всех и каждого. В 7 в. ислам предоставил женщинам такие права и свободы, которых на Западе они добились лишь недавно. К сожалению, мусульманское сообщество не всегда следует в своей жизни идеалам.
     Традиционный исламский закон содержит сотни положений, устанавливающих права женщин, в том числе следующие:

- имущество женщины принадлежит только ей самой и не может быть отчуждено ее мужем;

- женщина не может быть лишена права на образование;

- унижение чести женщины рассматривается как наказуемое преступление;

- женщина не может быть принуждена к браку;

- женщина может обращаться в суд с тяжбами и свидетельствовать в суде;

- женщина может свободно вступать в соглашения;

- насилие в браке наказуемо;

- женщина может дать развод своему мужу;

- муж обязан содержать свою жену;

- женщины получают равную с мужчинами оплату труда;

- женщины имеют право голоса и могут занимать руководящие посты.

     Коран показывает духовное равенство женщин и мужчин. И те, и другие суть творения Бога, предназначение которых на земле – поклоняться Богу, совершать праведные дела и избегать зла; и тех, и других будут судить по делам их и намерениям. Согласно Корану, женщина призвана творить добро, как и мужчина. Коран учит всех верующих, как женщин, так и мужчин, следовать примерам женщин из числа людей Писания – таким, как дева Мария. Целая сура Корана – сура 58 «Пререкающаяся» - была так названа после инцидента с женщиной, от которой в момент гнева отказался муж. Она пожаловалась Посланнику Всевышнего на эту ситуацию, и, хотя Посланник внутренне не согласился с ней, Бог признал ее просьбу правильной. Этот пример иллюстрирует, что женщина в исламе имела право дискутировать самолично даже с Посланником Всевышнего. Никто не имел права велеть ей замолчать, и она не была обязана признавать за мужем высший авторитет в религиозных вопросах (12).
    Совокупность основных прав женщин, обозначенных Р. Фрэйджером, могла бы обеспечить мусульманкам беспрецедентный приоритет среди всех женщин мира в области прав и свобод, если бы формулировки ученого не были слишком лапидарными и в ряде случаев не демонстрировали феномен добросовестного заблуждения. Преобладающее большинство утверждений Р. Фрэйджера не являются верными. Право на образование находится в зависимости от  законодательства той или иной мусульманской страны и от социальных гарантий, обеспечивающих его реализацию. «Унижение чести женщины» не трактуется шариатом как преступление, нанесение морального ущерба одним из супругов другому рассматривалось (в третьей четверти 20 в.) законодательством большинства арабских стран как основание для инициирования развода (13), но инициирование развода женщиной ограничено несколькими мотивационными основаниями, а инициирование развода мужчиной не требует оснований, и развод может быть осуществлен помимо суда (14). Женщина может свидетельствовать в суде, но ее свидетельствование имеет вдвое меньшую силу, чем свидетельствование мужчины.  Женщина может входить в соглашения, но обязанность и право мужа опекать ее существенно стесняет ее деловую самостоятельность. Оценка формулы Р. Фрейджера «насилие в браке наказуемо» затруднена тем обстоятельством, что понятие «насилие» не конкретизировано, шариат допускает применение физической силы со стороны мужа к непокорной жене (15).  Муж обязан содержать жену, но нельзя игнорировать то обстоятельство, что законодательство большинства арабских стран в третьей четверти 20 в. давало мужу право ограничить содержание непокорной супруги (16).
     В значительной мере иное, нежели у Р. Фрэйджера, понимание прав женщины (жены) очертил приблизительно в то же время сайт "исламдаг.ру", перепечатавший фрагмент книги С.Н. Султанмагомедова и М.П. Гаджиева "Подарок новобрачным" (Махачкала, 2003) с рекомендациями-напоминаниями молодым супругам, отвечающими нормам шариата (17).
 

     Правила С.Н. Султанмагомедова и М.П. Гаджиева в основном совпадают с нормами традиционных мусульманского права и этики (ханафитской школы) и законодательством ряда мусульманских стран третьей четверти 20 в., но в значительной мере противоречат тому пониманию этических норм и духа взаимоотношений мужчины и женщины, которое предлагали упоминавшиеся выше Р. Батыр, М.-К. Бернстрем, А.-Г. Бабич, Р. Фрейджер, П. Магомедова и А. Анат. Женщина, подчиненная парадигмам С.Н. Султанмагомедова и М.П. Гаджиева, и мусульманка, которая «не ограничивает себя решением семейно-бытовых проблем – она выносит на обсуждение проблемы общечеловеческие», имеет целью «сознательное и постоянное строительство согласованной модели миропонимания» (А-Г. Бабич). – это во многом разные женщины. Вторая женщина понимает, что пора преодолевать стереотип об угнетенном положении мусульманки (А.-Г. Бабич) и поэтому решается заявить о необходимости ограничить притязания мужчины на безраздельное господство в семье (А. Анат). Примечательно двукратное отождествляющее сравнение женщин с детьми в комментариях С.Н. Султанмагомедова и М.П. Гаджиева к изложенным им правилам. 
    
Совокупность специальных публикаций и кратких экскурсов, отдельных упоминаний в конфессиональных СМИ о семейно-брачных отношениях в мусульманской среде дают возможность получить представление о болевых точках эволюции отношений в нач. 20 в. По-прежнему среди мусульман нет согласия не только о размерах, но и об уместности махра (калыма). В одних регионах традиция махра сошла на нет, в других (Северный Кавказ) она, напротив, получила новое распространение. Устойчиво держится противоречащая светскому законодательству и шариату практика умыкания невест, но внимание, которое оказывают этой проблеме конфессиональные СМИ явно не соответствует ее девиационному значению и смыслу. Самое большое количество противоречивых оценок и суждений СМИ адресовано отношениям мужчины и женщины внутри семьи. Почти все публицисты согласны в том, что к двум основным фигурантам семьи применим принцип равенства, но раскрытие этого принципа в конкретике прав и обязательств обнаруживает не только различие, но взаимоисключающие оппозиции авторов. Подтвержденное шариатом право мужа на попечительство над женой, по существу, расходится с эгалитаристкими установками, характерными для многих публикаций. Нет согласия между авторами и в подходе к проблеме многоженства. Допустимость полигамии с точки зрения шариата позволяет одним авторам, преимущественно северокавказским, уверенно отстаивать уместность института многоженства в сегодняшних семейно-брачных отношениях, другие авторы находят аргументы в пользу большей желательности моногамии с точки зрения коранической экзегетики и с учетом сложившейся в мусульманских сообществах России доминирующей моногамной традиции.

Сноски и примечания

1. Газета. 7 марта 2006 г.

2. Антипова А.С. Указ. соч. С.111-118.  В июле 2002 г. вопрос о многоженстве «Зачем вторая и третья жена, если есть первая?» обсуждался в редакции г-ты «Горянка». Женщины высказались за многоженство и гражданский брак – чтобы ликвидировать армию невостребованных женщин (Фокичева З. Гендерная политика женским взглядом // Кабардино-Балкарская правда. 29 мая 2007 г.).

 

3. См. об этом: tamada.com.ru (6.12.2003).

4. Раскин А. Добычное дело // Newsweek 2006. № 12. C. 30-32. В нескольких районах Чеченской Республики в 2003 г. на советах старейшин было решено бороться с похищениями невест, предлагался штраф в 30 тыс. руб. (Грани.ру. 24.05. 2003). Ингушские имамы также пообещали бороться с аналогичными похищениями (Российская неделя. 23.12.2005).

 

5. http://www.islam.ru/woman/polygam/

6. http://www.islam.ru/woman/mahr/. См. также о махре: «Однако, несмотря на наличие множества конструктивных примеров женской мусульманской социально-политической активности, вирус гипертрофированного феминизма, увы, все больше распространяется по умме. Неуемные в собственных материальных запросах и финансовых аппетитов, невесты требуют колоссальный махр, включающий в себя счет в банке, дом, автомобиль и возможность, как минимум, раз в полгода отдыхать на фешенебельном курорте» (Ежова Ф.- А. Не оголтелый феминизм и не кухонная ограниченность. «Золотая середина» современной мусульманки //

http://www.islam.ru/woman/zosevom/ (27.11.2006)).

7. Ежова Ф.-А. Украденное счастье. Умыкание невест в контексте шариата  http://www.islam.ru/woman/uknes/(28.08.2006).

 

8. Ас-салам. 2004. № 16. С.10.

9. Ас-салам. 2005. № 17. С. 10.

10. Ас-салам. 2005. № 20. С. 10.

11. См., например: Ас-салам. 2007. № 11.

 

12. Фрейджер Р. Мудрость ислама: женщина в исламе // Минбар ислама. 2007. № 2. С. 4.

13. Сюкияйнен Л.Р. Мусульманское право и семейное законодательство стран Арабского Востока // Мусульманское право (структура и основные институты). Москва, 1984. С. 138. (Я не имел возможности проследить, изменилось или не изменилось семейное законодательство арабских стран после публикаций о нем Л.Р. Сюкияйнена, предпринятых в сер. 1980-х гг. – С.Ф.)

14. См. об этом: Значение и смысл Корана. Т. I.  С. 265.

15. Л.Р. Сюкияйнен отмечал, что в преобладающем большинстве арабских стран муж обладает неограниченными полномочиями в отношении развода (Сюкияйнен Л.Р. Указ. соч. С. 134). В связи с господством такой законодательной и правоприменительной практики в конце 19 – нач. 20 в. широко известный турецкий поэт Зия Гекальп писал, в частности: «До тех пор пока женщину считают половиной мужчины в вопросах наследования и одной четвертой его в браке, ни семья, ни страна не возвысятся» (Цит. по: Икбал, Мухаммад Реконструкция религиозной мысли в исламе. Москва, 2002. С. 153.).

16. Там же.

17. http://www.islamdag.ru/article_view.php?id=201 (04.03.07); источник: assalam.ru

 

Фаизов Сагит Фяритович Права и статус мусульманки в российском обществе начала 21 в. (по материалам периодики и книжных изданий). Монографическое исследование. Ранее не публиковалось. Выше представлен седьмой (последний) параграф 1-й главы.