January 25th, 2011

Перспективы модернизации прав и статуса мусульманок России. Заключение к исследованию.



Сагит Фаизов

 

Права и статус мусульманки в российском обществе начала 21 в. (по материалам периодики и книжных изданий). Монографическое исследование.

 

Создано при поддержке Фонда Джона Д. и Кэтрин Т. Макартуров, грант 2006-2008 гг. 

 

 

 

Перспективы модернизации статуса и прав мусульманок России. Заключение к исследованию.

    

     Большинство авторов традиционалистского направления закрепляют за женщиной столь же высокое предназначение в истории в целом и в каждом поколении, как и за мужчиной, но в основных жизненных стратегиях ей отводится ведомая роль как существу более слабому и нуждающемуся в опеке со стороны мужчины во всех сферах самореализации. Вопрос о ее правах в политической области игнорировался консервативно мыслящими авторами в прессе, в книжных изданиях мнение аль-Газали о нежелательности для женщин государственной деятельности находится в оппозиции к противоположному мнению М. Бигиева и Р. Батыра (высказанному в его статье). В светской периодике Башкортостана и Северного Кавказа не один раз высказывались суждения о недостаточном представительстве женщин в органах законодательной и исполнительной власти, существовании гендерной асимметрии в политической сфере. Одним из важных объектов внимания светских авторов стали проблемы социального свойства: дискриминация женщин в семье, их избыточная и не соответствующая образованию трудовая деятельность, девиативные явления.  Авторы-женщины подчеркивали, имея в виду женщин всех конфессий, что нужны не только специальные государственные целевые программы по выработке политики и определению практических действий для повышения статуса женщины, но и особый контроль со стороны государства за их исполнением.
     Право посещения мечети наравне с мужчинами получило ограниченное освещение в российской конфессиональной периодике, но освещалось в книжных изданиях. Выступления ряда авторов в течение последних нескольких лет в Дагестане продемонстрировали живучесть сегрегационных представлений в этом вопросе. Как зарубежные, так и российские авторы книг традиционалистского образа мыслей признают право женщин молиться в мечети, но отдельные зарубежные богословы напоминают о предпочтительности для женщин домашней молитвы. Право женщины руководить молитвой отнесено только к собраниям женщин. Авторы модернизаторского направления (и Т.А. Шайхуллин из традиционалистов) выступают за полное равенство женщин и мужчин при осуществлении коллективных молитв. Право женщины на пятничную проповедь получило признание в статье ярославского имам-хатыба Р. Батыра, но перспектива дискуссии по этой проблеме остается под вопросом. Наблюдение о потенциальной способности женщин к «духовному лидерству в обществе», обозначенное Р. Батыром, имело своим источником деятельность ряда мусульманок в просветительской, публицистической и организационной сферах за рубежом и в России. У авторов  светского направления тема посещения женщиной мечети и другие конфессиональные потребности не получили отражения.
     Конфессиональная деятельность мусульманок вне мечети сводилась главным образом к воспитательской, преподавательской и организаторской деятельности в школах с этническим компонентом обучения, различных курсах при мечетях, конфессиональных учебных заведениях. Ряд мусульманок был задействован в структурах женских и благотворительных организаций, редакциях и издательствах конфессионального профиля, включая редакции интернет-изданий и телепередач (как редакторы, журналисты и внештатные авторы). Отдельные публикации авторов-женщин в конфессиональных изданиях поднимали злободневные проблемы взаимоотношений женщины и мужчины в семье и в процессе создания семьи, формирования приемлемого имиджа мусульманки. Участие мусульманок и христианок в миротворческом процессе на Северном Кавказе составило отдельную страницу в истории женских инициатив современной России. Внешняя, адресованная другим конфессиям, коммуникативность и толерантные взаимоотношения  были заявлены одним из насущных этических принципов на форумах женщин и сайте «ислам.ру».
     В нескольких регионах России в начале 21 в. мусульманки имели возможность обучаться в медресе и на курсах при мечетях, в Татарстане и Дагестане возникли высшие учебные заведения (отделения университетов) конфессионального профиля. Образование в соответствии с традицией квалифицировалось религиозными деятелями и авторами конфессиональных изданий как право и обязанность каждой мусульманки. Получение религиозного образования, имеющего первостепенную важность, может, по мысли авторов традиционалистского круга, сопровождаться получением профессионального образования, но оно не представляет насущной необходимости для женщины. (Живучесть такого мнения в обществе отразилась на страницах конфессиональной и светской печати.) Авторы и редакторы модернизаторского образа мыслей  подчеркивали важность обоих видов образования и пропагандировали опыт освоения зарубежными мусульманками как религиозных специальностей («ваизы» в Турции), так и широкого круга светских.  Светские авторы указывали на разрыв между относительно высокой образованностью женщин и их востребованностью в структурах и на уровнях, имеющих приоритетное влияние на жизнь общества.
     Конфессиональные издания и авторы книг на первое место среди вероятных основных занятий женщин ставят воспитание детей и заботы, связанные с содержанием дома. Отсутствие в Коране адресованной женщинам санкции, аналогичной той, которая, определяет обязанность мужа по содержанию семьи, обусловила ее отсутствие и в шариате. Поэтому мнение богословов о приоритете домашнего труда для женщины не имело достаточного обоснования в экзегетической проекции. Авторы традиционалистского круга признают право женщины в случае особой необходимости работать вне дома – с согласия мужа или других опекунов и при соблюдении строгих этических условий и принципа хиджаба. Соблюдение объявляемой ими этики и принципа хиджаба в ориентированных на светские нормы общения коллективах представляется затруднительным, что признают как женщины-авторы, так и носители опыта общения. Адепты модернизаторских воззрений к женским профессиям, признаваемым традиционалистами, прибавляют специалистов по мусульманским богословию и юриспруденции, кадиев (судей), общественных и политических деятелей. Инициативы А. Вадуд и И. Мэтсон могут в дальнейшем послужить расширению перечня женских профессий, связанных с конфессиональной деятельностью. Для публикаций авторов светской ориентации характерна озабоченность занятостью женщин в низкоквалифицированных видах труда, избыточным перемещением специалистов в сферу мелкого бизнеса в период становления рыночных отношений и дефицитом времени, необходимым женщинам для воспитания детей.                  

     Принцип хиджаба и стиль хиджаба, предопределенные аятами Корана и хадисами, освещались в религиозной литературе с небольшими различиями в подходах. По общепринятому мнению, принцип хиджаба не требует от женщины закрывать лицо и кисти рук, что в достаточной мере отвечает требованиям скромности и стыдливости, предъявляемым к исламским женщинам. Последователи модернизаторских воззрений подчеркивали, что хиджаб в первую очередь следует отождествлять с внутренним миром женщины и с ее внутренней готовностью к целомудрию. На уровне межличностных отношений и отношений между средой и личностью проблема хиджаба сохраняла свою актуальность в течение всего рассматриваемого времени, но имела отношение к незначительному числу мусульманок во всех регионах России за исключением Северного Кавказа, где, однако, игнорирование головного платка многими девушками и женщинами стало артикулированной в прессе проблемой.
     Идеальная мусульманка в представлениях авторов традиционалистского круга должна быть богобоязненна, скромна, стыдлива, она стремится к духовному совершенству и знаниям, почитает мужа и родителей. Но участницы женских конференций, а также  умеренные традиционалисты и авторы модернизаторского направления хотели бы видеть и такой компонент в идеальном образе мусульманки как ощущение женщиной ответственности за судьбу общества и готовность к общественной деятельности. В вербальном поле конфессиональных СМИ сосуществовали четыре идеальных образа мусульманки, созданных не СМИ, а обозначенных ими как явления реальности:     1) традиционного в патриархатном контексте, 2) традиционного в контексте прагматически ориентированного женского сознания, 3) модернизированного в контексте представлений о женщине, имеющей призвание как к семейной, так и к общественной деятельности, 4) модернизированного в контексте представлений о женщине, характерных для массовой культуры и гламурной субкультуры. У авторов светской ориентации  представления об идеальной женщины преимущественно ретроспективны и находятся вне исламского контекста. В основе реконструкции авторитетной роли женщины в обществе «светские» авторы видят образ женщины-матери в контексте традиционной народной культуры («мать очага» у ингушей и «мать отечества» у башкир). В процессе формирования нового идеала тип женщины, сочетающей в себе такие качества, как пассивность, слабость, терпимость, ориентацию на подчинение мужчине, все больше уступает место активной, целеустремленной и не зависимой от мужчины женщине.
     Институт многоженства в проекции на российские реалии признается допустимым и желательным рядом мусульманских лидеров. Допустимость многоженства обозначена в  публикациях авторов традиционалистского направления. Однако перспектива законодательной санкции реально существующего как спорадическое и плохо изученное явление многоженства осложнена отрицательным отношением большей части российского общества (включая мусульман) к самой практике полигамии. Для авторов модернизаторского направления и «светских» авторов проблема многоженства не представляла интереса. Вовлечение в конфессиональную жизнь в период религиозного возрождения многих людей молодого и среднего возраста и формирование групп семей с высокими доходами имели одним из своих результатов пробуждение интереса к традиции махра, получившей распространение на Северном Кавказе и спорадически проявляющейся в других регионах. Умыкание невест, обычай, противоречащий светскому законодательству и шариату и представляющий собой явление серьезной дискриминации прав молодых женщин, продолжал наблюдаться преимущественно на Северном Кавказе. 

     Идейные доминанты и предпочтения, характерные для консервативного дискурса в области прав женщин в обществе.

     В области конфессиональных прав:

- признание за женщиной права посещать мечеть для участия в коллективных молитвах, но с оговоркой о предпочтительности молитвы дома;

- провозглашение за женщиной права и обязательства на овладение религиозными знаниями, но вопрос о праве женщины на профессиональную практику в качестве богослова или юриста не ставится;

- (из наблюдаемой практики следует, что религиозные лидеры признают право женщин на организацию обществ, осуществляющих идейно-просветительскую и благотворительную деятельность).

     В области политических прав:

- негативная оценка способности женщины к выполнению роли лидера в политике;

- (для конфессиональных СМИ и большинства авторов книг характерно игнорирование вопроса о политических правах женщин).                   

     В области социальных прав и социального благополучия:

- социальные права мусульманки в понимании традиционалистски мыслящих авторов локализованы в семье (моногамной или полигамной);

- в семье приоритетные права по всем позициям властных отношений, за исключением прерогатив женщины на пользование своей собственностью и денежными доходами, закреплены за мужем;

- социальное благополучие мусульманской женщины вне семьи большинством авторов традиционалистского круга не рассматривается, но все авторы признают ее право на трудовую деятельность вне дома;

- в конфессиональной прессе и в высказываниях религиозных деятелей в неконфессиональной прессе признается существование негативных явлений в мусульманских семьях, во взаимоотношениях женщин и мужчин при заключении брака (неправильно понимаемый махр, калым, умыкание невест), но в целом внимание к этим проблемам со стороны мусульманских СМИ и религиозных деятелей остается ограниченным.

     Взгляды авторов традиционалистского круга определяются догматическим восприятием шариата в области прав женщин, ключевую роль в котором играют патриархатные мировоззренческие предпочтения и установки. Накопленный в течение 20 ст. опыт эмансипации мусульманской женщины оказал двоякое влияние на консервативную эпистомологию: с одной стороны, он вызвал к жизни реставрацию права женщины на посещение мечети, пробудил, хотя и зачаточный, интерес к социальным правам женщины, ввел в активную артикуляцию идею равенства женщины и мужчины; с другой, он обусловил необходимость сопротивления дальнейшему развитию эгалитаристских тенденций гендерного свойства в мусульманской среде, что достигалось, в первую очередь, активным дискурсным конструированием идеального образа мусульманки. 

 

     Альтернативные (модернизаторские и светские) идейные доминанты и предпочтения в области прав женщин.

     В области конфессиональных прав:

-   признание права женщин на посещение мечети наравне с мужчинами;

- утверждение права женщин на духовное лидерство в обществе и на руководство коллективной молитвой, овладение ими богословской и юридической компетенцией.

     В области политических прав:

- возведение в степень  одобряемого правила неограниченное участие женщин в общественно-политической деятельности;

- признание ее способности к политическому  лидерству в обществе;

- признание дефицита женской вовлеченности во властные структуры Российской Федерации.

     В области социальных прав и социального благополучия:

-  ликвидация бытовой и моральной дискриминации женщины в семье;

-  создание условий для удовлетворительного совмещения женщиной обязанностей по дому, воспитания детей, трудовой и общественно-политической деятельности;

- разработка на государственном уровне научно обоснованной политики по преодолению гендерной асимметрии как в мусульманской среде, так и в обществе в целом;

 - возрождение народной модели предсвадебных и свадебных ритуалов. 

     Очевидно, что основным источником обновленной репрезентации прав и статуса женщин является Коран, «этический голос» которого предписывает оказывать женщине уважение и защиту, но юридически значимые нормы которого в ряде случаев закрепляют преимущество мужчин. Интерпретация этих норм, предпринятая мусульманскими богословами  и юристами в течение длительного времени и действующая в основном и сегодня, отвечает патриархатным мировоззренческим установкам и поддерживает неравенство мужчин и женщин. Наличие в сунне многочисленных высказываний о преимуществе мужчин над женщинами послужило мощным стимулом для создания патриархатно ориентированного кодекса юридических и этических норм, охватывающего все стороны взаимоотношений мужчины и женщины. Но сунна, располагающая также большим количеством высказываний о почитании женщин и уважении их прав, может быть прочитана как влиятельнейший источник для снятия избыточного неравенства полов, привнесенного в шариат в эпоху угасания эгалитарных традиций раннего ислама и позже.     Вероятно, в России дальнейшее осмысление проблем гендерной асимметрии в мусульманской среде будет находиться под влиянием четко наметившихся за рубежом и уже проявляющихся спорадически в России новых тенденций в трактовке правового статуса женщин. В рамках этих тенденций описание прав женщины опирается непосредственно на Коран и хадисы, и при этом условии критически оцениваются и могут быть отклонены противоречащие первоисточникам нормы шариата. Таки образом может быть выработана стратегия, направленная на новое толкование основополагающих религиозных текстов «в рамках и категориях феминистической перспективы и защиты прав человека» (З.М. Бараева) (1). Наметившееся новое осмысление уже сейчас предлагает относить правило о привлечении двух свидетельниц (вместо одного мужчины) лишь к той ситуации, которая описана в Коране (свидетельствование договора займа). Изменения в интерпретации могут коснуться некоторых сторон бракоразводного процесса, права на опеку над несовершеннолетними детьми, права на передвижение, прав связанных с трудоустройством  и полноты дееспособности женщин в целом. Серьезных перемен следует ожидать в области правоприменения, поскольку значительная часть нарушений прав женщин в традиционалистских обществах приходилась на практику применения/игнорирования юридических норм. Здесь могут быть дополнительно укреплены права женщины на выбор супруга и добровольное замужество, получение махра, права в бракоразводном процессе, в опеке над детьми, в наследовании. Важнейшая особенность модернизации юридических прав мусульманок в условиях светской правовой системы России будет заключаться в отсутствии официального значения шариатских норм и возможности их применения лишь в той степени, в какой они не противоречат законодательству этих государств.
     Предполагаемые реконструкция и совершенствование этических норм взаимоотношений между полами способны существенно повлиять на эволюцию мусульманской семьи от патриархатной модели к эгалитарной и на изменение статуса и образа женщины в мужском восприятии. В условиях светского государства, когда юридические нормы ислама способны обрести форму действующих правил лишь на основе этически мотивированного выбора потенциальных акторов, роль этической составляющей в исследовательских и поведенческих инновациях представляется высокой. Сама возможность прорыва к принципиально новому пониманию равенства во взаимоотношениях мужчины и женщины находится в равной мере как в новой интерпретации коранических и суннических текстов, так и в области формирования нового идеала отношений между мужчиной и женщиной, подпитываемого эгалитарным этическим потенциалом Корана, хадисов и лучшим опытом цивилизации. И то, и другое могут быть осуществлены лишь при условии демаскулинизации интеллектуальных поисков, подготовке и привлечении к иджтихаду женщин, компетентных в богословии и юриспруденции.
     Наблюдаемая в данной работе дискуссия отразила состояние общественной мысли в мусульманских сообществах России на том этапе их развития, когда в целом сложилась система патронажа мужской организованной элиты над женской активностью в религиозных практиках, женских организациях и в области общественной мысли. Поэтому следование в фарватере «мужского джамаата» стало признаваемым принципом существования «женского джамаата» и его интеллектуальной самореализации. Обучение мусульманок в медресе и конфессиональных вузах, наблюдаемое сегодня, может иметь результатом формирование небольшого числа женщин-специалистов, способных к разработке ценных исследований в области осмысления основополагающих религиозных текстов, богословского и юридического наследия, но какие идейными ориентирами будут маркированы их исследования, остается под вопросом. Сегодня для авторов-женщин из конфессиональных СМИ и авторов книг из числа женщин научный опыт оппозиционных патриархату зарубежных исследовательниц   (Фатимы Мернисси, Лейлы Ахмед, Рифат Хасан, Амины Вадуд и др.) остается невостребованным. Но, с другой стороны,  давший о себе знать «женский взгляд» в конфессиональной публицистике (А.-Г. Бабич, Ф.-А. Ежова, А. Анат) и науке (Г. Балтанова) уже сегодня обнаруживает некоторую самостоятельность относительно доминирующего мужского консерватизма. Качество публицистики и литературы пишущих практикующих мусульманок в дальнейшем в значительной степени будет определяться способностью женских сообществ к консолидации на основе программ, отражающих специфические потребности и цели женщин в жизни мусульманской уммы и всего общества.
     Женская светская публицистика, которая находилась бы в прямой оппозиции патриархатному мировоззрению, не стала сегодня явлением общероссийского значения и имеет ограниченный потенциал влияния на умонастроения мусульманок. Тем не менее идея равенства женщины и мужчины является ключевой для светской прессы России в текстах, посвященных женщине-мусульманке или ее семье. Параллельное существование двух идейно отдаленных друг от друга женских миров в умме сопровождается их пересечением в тесном мире повседневности, тяготением к друг другу и конфронтацией, переходами из одного мира в другой, взаимовлиянием идейных ориентаций. Конвергенция и взаимная коррекция конфессионального и светского опытов опытов, описание и преобразование духовной и повседневной жизни – одна из важнейших задач женской половины мусульманской уммы России сегодня. 

 

Сноски и примечания 

1. Примечательно, что известный сторонник реинтерпретации основополагающих текстов, современный богослов Абдулазиз Сахедина, перечисляя мотивы реинтерпретации, на первое место ставит проблему женских прав: «Критический взгляд на утверждаемые во имя нормативной традиции неравенство мужчины и женщины, на деградацию человеческих ресурсов и небрежение человеческим опытом дает мусульманскому мыслителю возможность заново утвердить гуманитарные ценности в их истинно исламском контексте и восстановить равновесие между ними и такими категориями, как национальные интересы, приоритеты и традиции». Под «мусульманскими мыслителями» А. Сахедина подразумевает как мужчин, так и женщин: «Мусульманский мыслитель исторически связан со своей общиной как член сообщества правоверных. Это значит, что он/она становятся связующим звеном в событии откровения, ставшего явлением повседневной жизни в процессе передачи от поколения к поколению и через традицию передаваемого все далее, к потомкам» (Сахедина А. Исламское богословие христиано-мусульманских отношений // Христиане и мусульмане: проблемы диалога / Хрестоматия. М., 2000. С. 161-162).

 

Фаизов Сагит Фяритович Права и статус мусульманки в российском обществе начала 21 в. (по материалам периодики и книжных изданий). Монографическое исследование. Ранее не публиковалось. Выше представлено заключение к исследованию.

 

Права и статус мусульманки: терминологический справочник, источники, список литературы.


Сагит Фаизов 

Права и статус мусульманки в российском обществе начала 21 в. (по материалам периодики и книжных изданий). Монографическое исследование.

 

Создано при поддержке Фонда Джона Д. и Кэтрин Т. Макартуров, грант 2006-2008 гг.



Терминологический справочник к исследованию
 

Джамаат – сообщество мусульман, община; различаются мужской и женский джамааты.

Ду’а (дога) – молитва с просьбами о милости Всевышнего.

Иблис – именование Сатаны в исламе.

Иджтихад – толкование шариата богословами, юристами и общинами мусульман, в 11 в. христианского летоисчисления стало господствовать мнение о «закрытии дверей» иджтихада, со второй пол. 19 в. все более утверждается мнение о продолжении иджтихада.

Имам – человек, руководящий коллективной молитвой; постоянно практикующих имамов называют также «мулла».

Имам-хатыб – главный имам мечети; может исполнять обязанности ахуна, руководителя имамов округи (района или области).

Калым – деньги или какое-либо имущество, выплачиваемое родителям невесты женихом при бракосочетании; традиция калыма не соответствует нормам ислама, но иногда калым отождествляют с махром.

Мазхаб – религиозный толк (доктрина, школа) мусульманского суннитского права; в настоящее время существуют четыре толка (ханафитский, маликитский, шафиитский, ханбалитский); В среде российских и украинских мусульман распространен ханафитский мазхаб, для которого характерно лояльное отношение к отдельным компонентам адата, обычного права.

Махр – обязательный дар жениха невесте при бракосочетании, минимальный размер махра – 4,8 г. золота (33,6 г. серебра).

Минбар – возвышение у юго-восточной (передней) стены мечети (в России), с которого имам читает пятничную проповедь.

Мулла – постоянно практикующий имам.

Муфтий – высшее духовное лицо, облеченное правом выносить решения по религиозно-правовым вопросам и давать разъяснения по применению шариата; в России  муфтии возглавляют духовные управления региональных сообществ мусульман.

Никаб – женская  маска из тонкой ткани с прорезями для глаз.

Никах – молитва, читающаяся при бракосочетании; бракосочетание.

Паранджа – верхняя женская одежда с длинными ложными рукавами, сочетается с густой волосяной сеткой, закрывающей лицо.

Суннизм – одно из основных (другие: шиизм и хариджиты) направлений ислама; наряду с Кораном признает сунну (собрание рассказов о жизни посланника Всевышнего Мухаммада) и первых четырех халифов как праведных преемников посланника Всевышнего.

Умма – сообщество мусульман какой-либо страны или всех мусульман; в современной религиозной терминологии встречается различение мужской и женской уммы.

Хадисы – рассказы о жизни посланника Всевышнего Мухаммада, второй после Корана источник вероучения в исламе; совокупность хадисов образует сунну.

Хиджаб – стиль женской одежды, предполагающий укрывание тела женщины за исключением лица, кистей рук и пяток (в более строгом толковании предполагается закрывать и лицо); изолированный от окружающих образ жизни женщины.

Хиджра – мусульманское летоисчисление, начинающееся с 16 июля 622 г. христианского летоисчисления, когда состоялось переселение мекканской общины мусульман в Медину.

Чадра – женское покрывало, в которое женщина закутывалась с головы до ног.

Шариат – свод норм исламского законодательства и этических предписаний.

 

Список использованных периодических изданий

 

Журналы 

Башкортостан кызы (Уфа)

Ватандаш (Уфа)

Женщина Дагестана (Махачкала)

Идел (Казань)

Ислам. Вера. Совершенство (Махачкала)

Йылдыз (Симферополь)

Къасевет (Крым)

Минарет: Российский журнал исламской доктрины (Нижний Новгород)

Минги Тау (Нальчик)

Мусульмане (Москва)

Народы Дагестана (Махачкала)

Социс: Социологические исследования (Москва)

Сююмбике (Казань)

Татарстан (Казань)

Newsweek (Москва)

 

Газеты 

Авдет (Симферополь)

Азна (Уфа)

Ас-салям (Махачкала)

Все об исламе (Москва)

Газета (Москва)

Горянка (Нальчик)

Земское обозрение (Саратов)

Ингушетия (Ингушетия)

Ислам минбаре (Москва)

Кабардино-Балкарская правда (Нальчик)

Независимая газета (Москва)

Нур уль ислам (Казань)

Республика Татарстан (Казань)

Российская неделя (Москва)

Cеверная Осетия (Владикавказ)

Сердало (Ингушетия)

Татарские новости (Москва)

Южный Федеральный (Ростов-на-Дону, Москва)

Янъы дюнья (Симферополь)

 

Сайты  

arabeski.globalrus.ru

arraid.org

assalam.ru

Credo.Ru

ingush.ru

islam.ru

islamdag.ru

islaminkbr.narod.ru

islamnews.ru

islamnn.ru

mk-piter.ru

mkset.ru

mtss.ru

mufti.ru

news.ru

regionulsu.ru

rbtl.ru

regnum.ru

religio.ru

tatural.isnet.ru

tamada.com.ru

targim.ru

umma.ru

zeminfo.ru

 

Библиография

Аляутдинов Ш. Ислам в вопросах и ответах. М., 2003;

Антипова А.С. Ценности ислама и светского государства в социологическом измерении // Социс: Социологические исследования. 2007. № 3. С. 111-118;

Ахильгова Э.С. Семейно-правовое положение женщины в мусульманских странах / Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 2003;

Арапов Д.Ю. (сост.) Ислам в Российской империи (законодательные акты, описания, статистика). М., 2001;

Арапов Д.Ю. (сост.) Императорская Россия и мусульманский мир / Сб. ст. М., 2006;

Бабич А.-Г. Многоженство: Советы и комментарии. М., 2006;

Балтанова Г.Р. Мусульманка. М., 2005;

Бараева З.М. Женщина в мусульманском обществе: проблемы трансформации социального и правового статуса / Автореф. дис. … канд  философ.  наук. Махачкала, 2003;

Баш, Х. Права женщин в исламе. Казань, 2001;

Бигиев М.Дж. Женщина в свете священных аятов Благородного Корана // Бигиев М.Дж. Избранные труды в двух томах. Казань, 2006;

Брайсон В. Политическая теория феминизма: Введение. М., 2001;

аль-Бухари М. Сахих: Краткое изложение. Т. I, II. М., 2002;

Вагабов М.В. Ислам и семья. М., 1980;

Воронина О.В. Феминизм и гендерное равенство. М., 2004;

аль-Газали, М. Права человека в исламе. М., 2006;

Еремеев Д.Е. Ислам: образ жизни и стиль мышления. М., 1990;

Ермаков И. (сост.), Микульский Д. (ред.) Ислам в России и Средней Азии / Восточный сборник «Лотос» № 1. М., 1993;

Женщины и мужчины: гармония в равенстве / Пер. с англ. СПб., 2000;

Жеребкина И. «Прочти мое желание…»: Постмодернизм. Психоанализ. Феминизм. М., 2000;

Значение и смысл Корана / В четырех томах. М., 2002;

Ибрагим Т.К., Султанов Ф.М., Юзеев А.Н. Татарская религиозно-философская мысль в общемусульманском контексте. Казань, 2002;

Икбал, М. Реконструкция религиозной мысли в исламе. М., 2002;

Исак, Ф. Быть мусульманином. М., 2002;

Исламская идентификация. М., 2001;

Кузнецова-Моренко И.Б., Салахатдинова Л.Н. Ислам и мусульмане в общероссийских и татарстанских телевизионных программах // Социс: Социологические исследования. 2006. № 2. С. 120-124;

Ланда Р.Г. Ислам в истории России. М., 1995;

Лобье П. де Социология религиозного феномена: Э. Дюркгейм, М. Вебер, В. Шмидт. М., 2000;

Логашева Ж.Б. Ислам и коранический идеал женщины // Ислам и политика (взаимодействие ислама и политики в странах Ближнего и Среднего Востока, на Кавказе и в Центральной Азии). М., 2001. С. 319-326;

Любовь и секс в исламе: Сборник статей и фетв. М., 2004;

Максуд, Р. Ислам. М., 2006;

Малашенко А.В. Исламское возрождение в современной России. М., 1998;

Наливкин В.П., Наливкина М.В. Очерк быта женщины оседлого туземного населения Ферганы. Казань, 1886;

Нурси, Б. С. Путеводитель для женщин. Казань, 2003;

Нуруллина Г. (ред.-сост.) Женщина в исламе. М., 2007;

Омельченко Е. Гендерное измерение: образы и практики бытового ислама // http://regionulsu.ru/books/drugoe_pole/part;

Пальванова Б.П. Эмансипация мусульманки: Опыт раскрепощения женщины Советского Востока. М., 1982;

Права женщины в Киргизстане: мусульманские традиции, исламские ценности и современное право. Бишкек, 2001;

Пушкарева Н.Л. Гендерная проблематика в исторических науках // Введение в гендерные исследования. Ч. 1. Харьков, Спб., 2001. С. 277-311;

Рахман Х.У. Хронология исламской истории: 570-1000 гг. от Р.Х. Нижний Новгород, 2000;

Сабирова Г. Как стать и остаться мусульманкой: опыт разных поколений // Устная история и биография: Женский взгляд. Москва, 2004. С. 1-16;

Сахедина, Абдулазиз Исламское богословие христиано-мусульманских отношений // Христиане и мусульмане: проблемы диалога / Хрестоматия. М., 2000. С. 149-168.

Смысловой перевод Священного Корана на русский язык Эльмира Кулиева. Медина, 1425  х. (2004/2005);

Современный ислам: культура и политика. М., 1994;

Стайтс Р. Женское освободительное движение в России: Феминизм, нигилизм и большевизм, 1860-1930. М., 2004;

Степанов В.В., Тишков В.А. Россия в этническом измерении (по результатам переписи 2002 г.) // Социс: Социологические исследования. 2005. № 9. С. 64-74;

Сукдео Р. Тайны за паранджой: Ислам, женщины и Запад. СПб., 2005;

Султанмагомедов С.Н., Гаджиев М.П. Подарок новобрачным. Махачкала, 2003;

Сюкияйнен А.Р. Мусульманское право: Вопросы теории и практики. М., 1986;

Текуева М.А. Гендер как социокультурный конструкт адыгского общества / Автореф. дис. … д-ра ист. наук. Махачкала, 2006;

Текуева М.А. Мужчина и женщина в арабской культуре: Традиции и современность. Нальчик, 2006;

Ушаков В.Д. Фразеология Корана: Опыт сопоставления фразеоречений Корана и арабского классического языка. М., 1996;

Фаизов С.Ф. Женщина и Коран. О запретах, которых нет // газ. "Голос Крыма". 2004. 18 июня;

Фаизов С.Ф. Документы Всероссийского мусульманского национального совета о сопротивлении феминистическому движению российских мусульманок в регионах в 1917 г. // Отечественные архивы. 2004. № 6. С. 67-70;

Фаизов С.Ф. Движение мусульманок Крыма за права женщин в 1917 г., контуры забытой свободы //www.kirimtatar.com/;

Фаизов С.Ф. Движение мусульманок России за права женщин в 1917 г.: страницы истории. Нижний Новгород, 2005;

Филатов С.Б., Лункин Р.Н. Статистика российской религиозности: магия цифр и неоднозначная реальность // Социс: Социологические исследования. 2005. № 6. С. 36-44;

Фрэйджер, Р. Мудрость ислама: Знакомство с жизненным опытом исламской веры и практики. Москва, 2005;

Хаттаб, Х. Справочник мусульманской женщины. М., 2002;

аль-Хашими, М. А. Личность мусульманки в том виде, который стремится придать ей ислам с помощью Корана и Сунны. М., 2003;

Хидоя: Комментарии мусульманского права. Т. I. Ташкент, 1994;

Череватенко В.И. Права женщин в аспекте прав человека и гендерное равенство: правозащитная деятельность и исследования: О деятельности женских организаций по укреплению гражданского мира в России // http://www. gender.ru/russian/public/lunyakova/2003/15.shtml;

Шайхуллин Т.А. Памятка мусульманке. Казань, 2001;

Эрсан, О. Женщина в исламе: Ее права и достоинства. М., 2006;

DiCaprio L., Wiesner M. Lives and Voices: Sources in European Women’s History. Boston, New York, 2001.

Фаизов Сагит Фяритович Права и статус мусульманки в российском обществе начала 21 в. (по материалам периодики и книжных изданий). Монографическое исследование. Ранее не публиковалось. 



Письмо Зульфикара-аги царю Алексею Михайловичу 1654 г.



 

Из книги: Мейер М.С., Фаизов С.Ф. Письма переводчика османских падишахов Зульфикара-аги царям Михаилу Федоровичу и Алексею Михайловичу. 1640 – 1656. Турецкая дипломатика в контексте русско-турецких взаимоотношений. М., 2008.

 

 

8.
Письмо Зульфикара-аги царю Алексею Михайловичу. Написано 27 сентября 1654 г. Получено 8 ноября 1654 г. Опубликовано  (арабской графикой) без перевода: Вельяминов-Зернов В.В., Фаизханов Х. Материалы для истории Крымского ханства, извлеченные из Московского архива Министерства иностранных дел. СПб, 1864 г. С.481-483. Перевод Сагита Фаизова. 

 

 

 

                                                                                   Он  (Аллах)                           

 Милостью Аллаха великому царю и великому хану Алексею Михайловичу, государю Всей Русии и великому господину, самодержцу многих земель, Их величеству, да продлит Аллах Их жизнь и существование Их государства далее вечности и убережет от ошибок и огорчений.
Затем, если Вы спросите о житье-бытье на этой стороне, хвала Аллаху Всевышнему, давние  мир и добро, существующие между двумя государствами, на этой стороне пребывают на благодатной почве, находясь изначально под благочестивым, благотворным попечением.
Да дошло известие, что со стороны Вашего величества в сторону Порога счастья, счастливейшего и могущественного, и владетельного  падишаха, Их величества, направляется большой посол, однако, позже пришедшие из Кафы донесли такое известие: этот посол не пойдет к Порогу счастья, а пойдет к крымскому хану, Их величеству*.
В то же время прислали известие через Черное море: разбойничающие казаки, выйдя с островов реки Дон приблизительно на тридцати “чайках”, ударили вечером по беспечно живущему местечку Эрикли**,  взяли все имущество, да забрали в плен людей, иных убили. Затем местечко ввергли в огонь и сравняли с землей. И совершили бесчинства во всех четырех сторонах округи, разорили деревни, что стало причиной жалоб на безобразия и непристойности, не поддающиеся объяснению, как говорят.
Нельзя было ожидать, что такие события кого-либо настигнут, говорят, так как никто со стороны мусульман или крымского хана, их Величества, никоим образом не подвергал мучениям и страху самих вышеупомянутых казаков, места их расселения. А они такие удивительные бесчинства совершили.
Опираясь на дружбу и на доброжелательное отношение Наше к Вашему величеству, счастливейшему великому царю и великому хану Алексею Михайловичу, Всей Русии государю и многих земель великому господину, Их Величеству, вынуждены написать [это] известие, так как донские казаки – причина удивительных бесчинств в отношении благословенных мира и добра.
Поэтому, если будет указ со стороны Вашего величества упомянутым разбойникам и запрет будет достигнут и если настигнет их возмездие в силу учиненных бесчинств, - затем также последует [Наше] удовлетворение.
В последнее  время из Крыма многократно приходили люди [в связи с тем, что] крымский хан, Их величество, волей Всевышнего судьи, умер***. Просили в крымские ханы Мухаммед-Гирея, который [ранее уже] был ханом крымским. К упомянутому хану Мухаммед-Гирею, Их величеству, пребывающему ныне в Родосской крепости, послан человек, чтобы доставить [хана]  сюда, к Порогу счастья для последующего назначения крымским ханом.
Этот раб Ваш видел царствование покойного отца Вашего счастливейшего великого хана и великого царя всей Русии Михаила Федоровича и его отца Филарета Никитича.
Не забывая прежнюю службу нашу и добрые дела, мы остаемся с благословляющей молитвой за продление жизни Вашей далее вечности и удовлетворения притязаний Вашего государства. Будем молить [Всевышнего] также о милости для Них, так как видели Их царствование.
И то, что Ваше величество – могучий друг счастливейшего мусульманского падишаха, господина Нашего, Их величества, и милостивое дружеское  расположение к Нему счастливейшего великого падишаха Нашего, Их щедростью, нескончаемой до конца Их жизни, будем считать неизменными.
По этой причине будем молиться благословляющей молитвой за продление Вашей жизни и жизни Вашего государства далее вечности.
Дмитрий Велед Юргий, надежный раб Ваш из греков, который прибудет [к Вам] по истечении необходимого времени с этим служебным письмом, заслуживает доверия во всех отношениях.

Ему был наказ. Чтобы он ни сообщил, окажите доверие и укажите Вашу милость, исключив сожаление, а Высочайшее письмо от великого царя и великого хана, Вашего величества - в Вашей воле.

Написано 27 иль уля  1064 года (27 сентября 1654 г.).

Раб божий Зульфикар-ага.

Завершено.

Печать с текстом: Просящий милости Всевышнего судьи Зульфикар бин Абд-уль Вахаб.

 

РГАДА. Ф. 123. Оп. 3. Д. 138. Подлинник. Перевод.

 

* Имеется в виду, вероятно,  посольство

дворянина Т.Г. Хотунского и подьячего

И. Фомина, отправленное в Крым в марте

1654 г.

** В Причерноморье располагались несколько населенных мест с таким названием.

*** Ислам-Гирей III.

Письмо Зульфикара-аги боярину И.Д. Милославскому 1654 г.



Из книги:
Мейер М.С., Фаизов С.Ф. Письма переводчика османских падишахов Зульфикара-аги царям Михаилу Федоровичу и Алексею Михайловичу. 1640 – 1656. Турецкая дипломатика в контексте русско-турецких взаимоотношений. М., 2008.



9.

Письмо Зульфикара-аги боярину И.Д. Милославскому. Написано 27 сентября 1654. Перевод Сагита Фаизова.

 

                                                                                 Он  (Аллах)                               

Наделенному властью и возвышенному доброжелательному другу нашему,  боярину милостью Аллаха великого царя и великого хана Алексея Михайловича, государя Всей Русии и великого господина, самодержца многих земель, Их величества, Илье Даниловичу Милославскому, ярославскому наместнику, Их превосходительству, с почтением и почитанием приветы и молитвы, пусть милостью Аллаха Ваши жизнь и государствование продлятся вечно, cчастье и здоровье надолго  будут прочными.
Об ином. В прошлом году 31 дня месяца сентября написанное Вами письмо доставил этому Вашему доброжелателю раб Ваш грек Дмитрий Юрь(ев) и все написанные Вами дружественные пожелания стали Нам известны.
Если Вы спросите о житье-бытье в этой стороне, хвала Аллаху Всевышнему, давние  мир и добро, существующие между двумя государствами, все более укрепляются, и дошло до нас известие, что в соответствии с линией почитания благословенного мира на эту сторону, к Счастливому Порогу,  наделенному счастьем великому падишаху нашему, Их величеству, с Вашей стороны от наделенного счастьем великого царя  и великого князя Алексея Михайловича, государя Всей Русии, Их величества, идут послы.Позже еще одно известие дошло. Сказали: этот посол в Стамбул не придет, а пойдет к крымскому хану, Их величеству.
В то же время прислали известие через Черное море: разбойничающие казаки, выйдя с островов реки Дон приблизительно на тридцати “чайках”, ударили вечером по беспечно живущему местечку Эрикли,  взяли все имущество, да забрали в плен людей, иных убили. Затем местечко ввергли в огонь и сравняли с землей. И совершили бесчинства во всех четырех сторонах округи, разорили деревни, что стало причиной жалоб на безобразия и непристойности, не поддающиеся объяснению, как говорят?.
Такие события никем не могут быть извинены, тем более, что никто со стороны мусульман или крымского хана, их Величества, не покушался на места  расселения вышеупомянутых казаков, никоим образом не подвергал их мучениям. А они такие бесчинства совершили. Мой султан, нельзя принять глупости, которые пишете в других таких случаях.
Поскольку донские казаки беспричинно подрывают благословенные мир и добрые отношения, творят безобразия, определите им наказание, обсудив это с наделенным счастьем великим царем и великим ханом Алексеем Михайловичем, государем Всей России и царем многих областей, Их величеством. Никто не должен далее творить непристойности меж двух великих государств.
Также Дмитрий Юрь(ев), отправляемый для извещения Вашего высочества с этим письмом, должен был быть раньше отпущен в ту сторону. Его визит был задержан в силу того, что он для султана моего* исполнял иное поручение. А человек он надежный.
Письмо наше завершено. Пусть предписанные моим султаном**  все вопросы станут предметом Вашего внимания. [Иные] все  дела наказали устно, а помянутые два сорока соболей, отправленные этому Вашему другу, я получил.
С благословляющей молитвой за продление Вашей жизни  и благоденствия далее вечности, непременно желаю Вам полного счастья.
А что я наказал с упомянутым Дмитрием Юрье(вы)м, который прибудет к Вам, то он заслуживающий доверия раб Ваш. Желаю Вам долгой жизни и благоденствия.

Написано 27 ил уля 1064 года (27 сентября 1654 г.)

Доброжелательный Ваш друг

 Раб божий Зульфикар-ага.

Печать с текстом: Просящий милости Всевышнего судьи Зульфикар бин Абд-уль Вахаб. 

РГАДА. Ф. 89. Оп. 2. Д. 31. Подлинник.

 

* Для великого везиря Дервиша Мехмед-паши.

** Та же персона.