sagitfaizov (sagitfaizov) wrote,
sagitfaizov
sagitfaizov

Category:

Как пишутся мемуары. Шофер Юлин и ответственный секретарь Кузнецов


Сагит Фаизов

Как пишутся мемуары. Шофер Юлин и ответственный секретарь Кузнецов





Изучал недавно источники, связанные с историей пленения Мусы Джалиля*, и столкнулся с феноменом резкого расхождения между двумя свидетельствами относительно обстоятельств ухода сотрудников редакции газеты «Отвага» с места ее дислокации в прорыв из окружения на восток, по существу через линию фронта. Одно из свидетельств принадлежит шоферу редакции И.А. Юлину, другое - ответственному секретарю той же редакции В.А. Кузнецову.

Юлин пишет, в декабре 1957 года:
«Числа 20 июня 1942 г.** пришел батальонный комиссар Румянцев и приказал мне идти на Дровяные Поля*** и подобрать новое место для наших автомашин. Вернувшись, я доложил, что настил**** весь забит техникой и мы не
сможем пробраться на Дровяное Поле, и рассказал, что сегодня для нашей армии 240 человек принесли сухарей*****, и когда они переходили Мясной бор, ранили только одного человека, и то легко, но на это мне Румянцев
ничего не ответил, ушел в землянку.
Поздно ночью пришли к нам товарищи Румянцев и Кузнецов. Румянцев мне сказал, что мы, семь человек: Кочетков, Мачнев, Володя-печатник, шофер-сибиряк, наборщик (не помню фамилии и имени), печатник Сергей и я****** останемся здесь, а остальные уходят.
Тов. Румянцев сказал: «За технику отвечаешь ты, тов. Юлин, своей головой и помни слова тов. Сталина, чтобы техника не досталась врагу».Румянцев меня обнял и сказал, что приказ на войне не обсуждается, и мы со всеми попрощались. Числа 23 июня мы получили крупы по три столовой ложки на человека, по одному сухарю и записку от батальонного комиссара Румянцева. Он писал: «Тов. Юлин, вот что мы смогли для вас сделать. Этот маленький гостинец я посылаю с Володей, приказ остается старый, пришли мой костюм, который я забыл в кабине. С приве-
том Р у м я н ц е в».
27 июня мы все шрифты высыпали в болото, замяли лопатами, разбили печатную машину, разбили моторы машин, искололи резину, и больше из своих никого не видели».

*И Хасана-абзий Забирова, верхазовского фронтовика, который оказался в плену в ходе боевых действий 2-й армии у Мясного Бора. Хасан-абзий – ровесник М. Джалиля, думаю, что они были знакомы – в 1933 г., когда поэт жил и работал в Верхазовке.
**Числа 20 июня» - не неопределенное, а точное, по мнению рассказчика, или автора письма, обозначение даты; далее этот оборот будет повторен применительно к дате 23 июня. Простонародное подражание бюрократическому стилю.
***Румянцев Николай Дм. – главный редактор газеты «Отвага», Дровяные Поляны – населенный пункт, где находился штаб командующего армией – А.А. Власова. Пленение командующего произошло 11 июля в дер. Туховежи, примерно в 40 км западнее Д.П.
****Вероятно: дорога из бревен, в данном случае в болотистой местности.
*****Доставка продовольствия самолетами была крайне затруднительной из-за доминирования немцев в воздухе. 240 человек, принесшие сухари в рюкзаках, прошли через позиции немцев по болотам.
******Технический персонал редакции.

Кузнецов, в 1983 г.:
«20 июня. Редактор с вечера ушел на КП и еще не вернулся. Ночью меня разбудил дежурный шофер Юлин и сообщил, что меня ждет на дороге представитель штаба армии. В предрассветной мгле состоялась беседа с майором Бабуриным. Ссылаясь на распоряжение дивизионного комиссара И. Зуева, майор рассказал: - Брешь в Мясном Бору вот-вот будет пробита. Вчера наши танки прорвались с той стороны к нам. Надо как следует подготовить машины. Редакция находится во второй зоне. Каждая зона разбивается на колонны по 20-30 машин в каждой. Будут назначены руководители колонн. Подчинение руководителю колонны и находящимся на дороге регулировщикам безоговорочное. Скажет "Стой!" - значит останавливайся. Скажет "Сворачивай в сторону!" - сворачивай без рассуждений. Если какая-либо машина застрянет, создавая пробку, как бы ни был ценен груз, она будет немедленно сброшена с дороги. Как только станет известно, что пеший проход на Мясной Бор уже возможен, сразу пошлите на ту сторону командира, чтобы он перед Волховом подыскал место для стоянки. Ни в коем случае не подъезжать к переправе. Сразу все равно не пропустят. Прятаться от вражеской авиации в лесах. Если нет бензина, послать людей с бидонами: за Мясным Бором его вполне достаточно. Встречного потока грузов не будет, езда только в одном направлении. Заранее заготовьте для каждого автомобиля фашины из жердей, они пригодятся в наиболее плохих местах на дороге.
На рассвете возвратился редактор в очень хорошем расположении духа. В беседе с ним начальник политотдела армии Гарус выразил удовлетворение оперативной работой газеты в сложных условиях боевой обстановки.
21 июня. Заканчивается набор завтрашнего, юбилейного, номера газеты. Год войны! Перльмуттер принял по радио статью М. И. Калинина. Приему мешали обстрелы и бомбежки, и мы вынуждены сопроводить статью примечанием: "Статья М. И. Калинина по не зависящим от редакции обстоятельствам печатается с незначительными сокращениями". Вот уж поистине "по не зависящим".
Год войны*. Дата, конечно, не из веселых. Мы встречаем ее в условиях, мало располагающих к оптимизму. Вчерашний день значительно ухудшил положение армии. Противник крупными силами прорвался к Новой Керести. Гвардейцы Буланова**, обескровленные в непрерывных боях, оказались отрезанными. Одному полку удалось прорваться, судьба еще одного полка неизвестна.<…>
23 июня. Кольцо вновь разомкнуто, и часть войск выведена на ту сторону. У нас же обстановка осложняется с каждой минутой. Территория занимаемого армией участка простреливается насквозь. Вчера всю вторую половину дня не улетали бомбардировщики. В воздухе безнаказанно висел "костыль"***, и нас жестоко обстреливала артиллерия. Ночью гитлеровцы сбили шесть наших самолетов, пытавшихся прорваться к нам с продовольствием и медикаментами.
Из-за ночной бомбежки не удалось полностью принять сообщение Совинформбюро об итогах первого года войны. Пришлось опять отправлять в набор это сообщение со сноской: "По не зависящим от редакции причинам"...
А все-таки газета выходит - за последние 100 дней выпущено 80 номеров, не считая экстренных выпусков-листовок. Газету приходится выпускать на неформатной бумаге, всевозможных обрезках, которые раньше считались непригодными.
Теперь мы оказались в боевых порядках гвардейцев булановской дивизии, занявшей рубеж обороны по линии Новая Кересть - Малое Замошье****. Пальба идет со всех сторон. Пули срывают ветки с деревьев, и Николай Иванович Голубев, что-то ворча себе под нос, выбрасывает эти ветки из наборной кассы, пристроенной на самодельных козлах под деревом.
24 июня. Булановцев продолжают отжимать. На КП армии напало до 300 вражеских автоматчиков. Заняв круговую оборону, штаб прижался к Мясному Бору*****. Получено распоряжение начполита Гаруса уничтожить всю технику. Вечером штаб армии вместе с оставшимися частями будет пробиваться через горловину. Ждать больше нечего. Стоявшие впереди нас машины уже уничтожены. Принимаемся и мы. Николай Кочетков, Бритов, Лакин с мрачным ожесточением крушат печатную машину, выдирают из нее наиболее важные детали и швыряют в болото. Туда же высыпаются шрифты из наборных касс, летят гранки набора последнего номера газеты, который уже не выйдет в свет.
Наш старик Моисей Маркович безучастно стоит в стороне, понуро опустив голову. По щекам текут слезы, он, видимо, не замечает их. Уничтожается типография, которую он создавал. В левой руке старика машинально зажата забытая и теперь уже ненужная верстатка. Впрочем, вряд ли забытая. Ведь он мне говорил, что получил эту верстатку в подарок от своего старого мастера лет сорок назад, когда сам еще был подмастерьем, а вернее, мальчиком на побегушках в одной из частных московских типографий. Нет, свою верстатку Моисей Маркович сохранит и в эту страшную ночь. Ему еще суждено дожить до Победы.
Я сунул в полевую сумку оттиски готовых гранок и оригиналы еще не набранных заметок последнего номера "Отваги", не зная, что через много лет они помогут мне оживить события тех горьких дней. Подорвав последнюю машину, наш маленький редакционный отряд отправился в путь. Второй эшелон, в котором мы находимся, будет выходить с 67-й бригадой. Группа редакции выходят с зенитчиками 100-го ОЗАД******. День стоим в лесу, прячась от вражеских бомбардировщиков. Пробиться к Дровяному Полю, где находится штаб армии, не удается. Остатки нашей армии сведены в несколько отрядов. В составе стрелковых подразделений идут все - рядовые и командиры, врачи и медсестры, интенданты и газетчики, ремонтники и повара.
Четверть двенадцатого. Лежим, прижатые минометным огнем к земле. Слева наседают гитлеровцы. Бьют из пулеметов и автоматов. Надо идти вперед. Там находится наш последний коридор...»

*Дата, 22 июня.
**366 стрелковая дивизия, с 17 марта – 19 гвардейская. Буланов, Семен Иванович, полковник, в августе 1942 г. пропал без вести.
***Самолет Henschel Hs 126 – разведчик, корректировщик. Прозвище «костыль» получил из-за высоких неубирающихся шасси.
****Новая Кересть - не сохранившаяся до наших дней деревня в 12 км к северо-западу от деревни Мясной Бор. Малое Замошье – деревня в 10 км западнее д. Мясной Бор. «Теперь мы оказались в боевых порядках гвардейцев булановской дивизии…» - доклад командования Волховского фронта от 26 июня подсказывает, что дивизия отступила от р. Кересть и деревни Новая Кересть к М. Замошью (стр. 16-17), близко к которой расположилась 23 июня и редакция (что у Кузнецова внятно не обозначено).
*****Утром 24 июня штаб армии располагался на реке Глушица (в то время ее исток находился на широте Мясного Бора или южнее). То есть почти вся контролируемая 2-й армией территория находилась западнее штаба армии. Утром 25 июня, после того как полоса выхода к Волхову была вновь занята противником, штаб армии находился на реке Полисть у узкоколейки, относительно недалеко от Мясного Бора, но на окруженной территории.
******Отдельный зенитный артиллерийский дивизион.

Расхождения между двумя сообщениями.

По хронотопу 20 июня.
В рассказе Юлина поздно вечером этого дня к Юлину и его товарищам, техническим сотрудникам редакции, пришли Румянцев с Кузнецовым и сообщили, в формате приказа, что 17 литературных сотрудников редакции «уходят», то есть присоединятся к частям, которые предпримут попытку прорыва из окружения, а семь человек, Юлин с товарищами, остаются «здесь». Далее на Юлина была возложена ответственность за уничтожение техники (при возникновении вероятности ее захвата противником). Несколько позже состоялось прощание оставляемой группы «со всеми» (уходящими).
В рассказе Кузнецова он на рассвете встретился вначале с майором Бабуриным, а затем с Румянцевым, вернувшимся с командного пункта армии. Разделение личного состава редакции на две группы и прощание с технической группой, по Кузнецову, несостоявшиеся события, 21 и 22 июня редакция продолжает работать на прежнем месте.
По хронотопу 23 июня.
Юлин получил записку от Румянцева и 21 ложку крупы (в армии, окруженной 19 марта, наблюдался массовый многодневный голод). Румянцев просит выслать ему с нарочным забытый костюм. Нарочный - Володя-печатник, по-видимому, отыскавший «литературную» группу при получении известия о захвате неприятелем «коридора» на восток утром 23 июня.
Кузнецов рассказывает о работе редакции на прежнем месте. Сообщает о прорыве кольца, или окружения, и освобождении «коридора» (что находится в противоречии с действительным ходом событии).
По хронотопу 24 июня.
Юлин с товарищами продолжают оставаться на месте (до 27 июня).
В изложении Кузнецова, команда редакции разбивает печатный станок, выбрасывает в болото шрифты и гранки, подрывает последнюю машину. Затем отправляется в путь. Отсутствие кого-либо в составе редакции не отмечается.
Хронотоп 27 июня.
Юлин и его товарищи разбивают печатный станок, двигатели автомобилей, шрифты выбрасывают в болото.
Кузнецов в этот день находится на «материковой» территории, восточнее р. Волхов.

Комментарий.
Думаю, что версия Юлина более последовательна и избавлена от внутренних противоречий. У Кузнецова в цитируемых фрагментах его рассказа наблюдается, по меньшей мере, одна нелепость. Она заключена в словах, относящихся к 24 июня: «Ждать больше нечего. Стоявшие впереди нас машины уже уничтожены. Принимаемся и мы». Где стоят эти машины, которые «впереди нас»? Редакция находится на прежнем месте, у Малого Замошья (откуда дороги к «коридору» нет), 20 июня Юлин по заданию Румянцева ходил смотреть, что делается на «настиле», который ведет к Мясному Бору и который оказался забитым машинами.
Эту нелепость мог бы исправить дневник Кузнецова, опубликованный казанской газетой «Отечество» в 2006 г., но он только добавляет путаницы. Фрагмент из дневника: «Газета «Отвага» выходила в окружении ежедневно до самого последнего дня. Последний номер вышел 23 июня. Номер за 24 июня был уже почти готов (оттиски гранок сохранены), когда в расположение редакции прорвались вражеские автоматчики. Редакция находилась в это время в 3-3,5 км от Новой Керести по жердевке. Гвардейцы 19-й дивизии Буланова занимали оборону в 800 метрах от нас на дороге Новая Кересть—Малое Замошье. Продвинуться вперед в расположение КП армии (на Дровяное Поле) мы не имели возможности, так как дорога была разбита бомбежками с воздуха и забита машинами, вышедшими из района Н. Керести.
Вся материальная часть нашей типографии была уничтожена вечером 24 июня по устному приказанию начполита Гаруса, полученному редактором Румянцевым. Машины мы уничтожили лишь тогда, когда были уничтожены все стоящие впереди нас машины.
Вечером 24 июня весь личный состав редакции и типографии присоединился к штабу армии, находившемуся в расположении КП 57-й стрелковой бригады. Отсюда мы отправились на прорыв. Группа редакции шла вместе с группой зенитчиков 100-го ОЗАД».

В ранее цитированном рассказе Кузнецова автоматчиков, ворвавшихся в расположение редакции 24 июня нет (там они атакуют командный пункт армии), уничтожение автомобилей в «дневнике» по времени отделено от уничтожения машин, но пространственного разделения и ясной локализации действий по-прежнему нет. В рассказе 1983 г. «наш маленький редакционный отряд отправляется в путь» с того места, который обозначен как «боевые порядки булановской дивизии», и редакционный отряд присоединяется не к штабу армии, а к 67-й стрелковой бригаде. Размещение редакции 23 июня «в 3-3,5 км от Новой Керести по жердевке» противоречит сведениям доклада командования Волховского фронта от 26 июня о потере авиаплощадки у Новой Керести 22 июня (стр. 13) и отходе войск 23 июня на линию р. Глушица (стр. 16). По Кузнецову, редакция остается в 3-3,5 км от Новой Керести, то есть на занятой неприятелем территории, до 24 июня. Выше уже цитировался фрагмент из его рассказа 1983 г. о 21 июня: «Вчерашний день значительно ухудшил положение армии. Противник крупными силами прорвался к Новой Керести».

Персональные вопросы:
- вечером 25 июня Кузнецов представил начальнику отдела пропаганды и агитации политуправления фронта Златкину списки вышедших и не вышедших из окружения сотрудников редакции, в списке не вышедших указана фамилия Юлина, которого в 1983 г. Кузнецов продолжал считать погибшим*;
- в обеих списках Кузнецова нет фамилии Евгения Вучетича, художника редакции, в будущем известного скульптора**; повествователь его попросту «теряет» после 22 мая. Л. Шилов указывает, что Вучетич был отправлен на "материк" ранее 11 мая.

О Мусе Джалиле в те дни.
Он был включен Кузнецовым в список вышедших под знаком вопроса (Кузнецов слышал от кого- то, что Джалиль вышел). Л. Шилов, полагающий, что редакция пошла на прорыв 22 июня, счел его отсутствующим в расположении редакции в тот день, поскольку он был отправлен для сбора материала в одно из обороняющихся подразделений: «22 июня Джалиля не было в редакции. В этот день он находился в одной из боевых частей. В последних числах июня он попал в плен» (26 июня. - С.Ф.).  Муса Джалиль, действительно, побывал в тот день на позициях – в 165 особом батальоне, но батальон находился и вел бой недалеко от Дровяного Поля (и узкоколейки, соединяющей Новую Кересть с Мясным Бором), где 20 июня побывал Юлин, то есть в течение дня там можно было побывать не один раз (от Малого Замошья до узкоколейки – 5 км, если идти перпендикулярно к линии узкоколейки). Однако, если принять версию Юлина об уходе «литературной» части редакционного подразделения от М. Замошья ночью с 20 на 21 июня, то получится, что Джалиль ходил на позиции батальона от узкоколейки, вдоль которой выстраивались части, готовившиеся к прорыву. И естественно, что при любом, из двух, варианте расположения редакции он в день прорыва должен был находиться в составе «литературной» части редакции***.

*Вышел из окружения, по всей вероятности, и другой шофер редакции – Г.В. Мачнев, которого Кузнецов считал погибшим. На сайте «Память народа» представлен приказ от 6 октября 1944 г. о награждении водителя 14 стрелкового полка 72 стр. дивизии Ленинградского фронта Григория Владимировича Мачнева медалью «За отвагу», ранее он был награжден медалью «За оборону Ленинграда» (действия 2-й ударной армии были направлены на снятие блокады Ленинграда).  Мобилизован в 1941 г. Награжденный в 1944 г. Мачнев, - тот самый Мачнев, который привез Мусу Джалиля в расположение редакции в апреле 1942 г. (этот эпизод, в котором участвует и Вучетич) упоминается в воспоминаниях Л.А. Моисеева, ст-я Л. Шилова). К сожалению, выявление судьбы всех сотрудников редакции сегодня крайне затруднительно, поскольку у большинства их в списке Кузнецова указаны только фамилии и инициалы, у некоторых лиц – только фамилии.
**Вероятно, единственный участник Великой Отечественной войны и вообще всех войн, который сам себе назначил звание капитана (из рядовых). В России были случаи, когда капитан сам себя назначал капитаном (гвардии), но эти назначения исходили от коронованных особ (Петр I, Екатерина I, Елизавета Петровна). Капитанское звание Вучетича никогда не отменялось (см. ст-ю о нем в Википедии, награждение орденом Отечественной войны II ст. на сайте “Память народа”).
***Обособление же этой части было крайне некорректным жестом со стороны руководства редакции, в первую очередь, ведь «технические» товарищи тем самым были отлучены от намеченного прорыва. Мотивы этого отлучения довольны прозрачны и подсказываются эпизодом хождения Юлина к «настилу»: до того, как Юлин узнал, что редакционные машины не могут вклиниться в настил, Румянцев и Кузнецов полагали возможным выйти на прорыв на машинах, после хождения Юлина они приняли решение идти на прорыв пешком, но приказа на уничтожение техники в тот день, 20 июня, еще не было (устное распоряжение Власова на этот счет будет отдано только 23 июня). Поэтому Румянцев и Кузнецов (формально один Румянцев) отдают приказ о разделении группы и оставлении своих товарищей «при технике» на неопределенный срок. Фраза Румянцева: «За технику отвечаешь ты, тов. Юлин, своей головой и помни слова тов. Сталина, чтобы техника не досталась врагу», - ключевая для понимания описываемой Юлиным ситуации и выстраиваемого Кузнецовым контрсюжета.

Источники и литература.



Доклад командования Волховского фронта - представлен на сайте "Память народа".
Исаев А. В. Краткий курс истории ВОВ. Наступление маршала Шапошникова // . http://militera.lib.ru/h/isaev_av4/14.html
Кузнецов, В.А. Дневник // http://xn--b1afa8admefdd2c.xn--p1ai/gazet/2006_01/004.html
Кузнецов, В.А. Начало пути // Вторая ударная в битве за Ленинград. Л., Лениздат, 1983 //  http://blokada.otrok.ru/text.php?s=lu&t=13
Любанская наступательная операция // https://ru.wikipedia.org/wiki/Любанская_наступательная_операция
Опера́ция по выводу из окружения 2-й ударной армии // https://ru.wikipedia.org/wiki/Операция_по_выводу_из_окружения_2-й_ударной_армии
Шилов, Л. Муса Джалиль. Старший политрук Залилов в редакции армейской газеты // https://docplayer.ru/43420400-Musa-dzhalil-starshiy-politruk-zalilov-v-redakcii-armeyskoy-gazety-predislovie-i-publikaciya-l-shilova.html

В основе карты-схемы, опубликованной в ред. С.Ф., изображение: Карта боевых действий у Мясного Бора. Общественное достояние, https://commons.wikimedia.org/w/index.php?curid=6312646



Опубл. 24 февраля 2020 г.
Tags: Верхазовка и война, Джалиль боец ВКПб, Муса Джалиль во 2-й ударной, Муса Джалиль у Мясного Бора, Фронтовики Верхазовки
Subscribe
Comments for this post were disabled by the author