?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry Share Next Entry
Народы Северного Кавказа, Приазовья и Северного Причерноморья в сер. XVII в.
sagitfaizov

Из книги: Фаизов С.Ф. Письма ханов Ислам-Гирея III и Мухаммед-Гирея IV к царю Алексею Михайловичу и королю Яну Казимиру. 1654 – 1658. Крымскотатарская дипломатика в политическом контексте постпереяславского времени. М., 2003.



Тематические и функциональные доминанты переписки и договоров Крымского юрта, России и Речи Посполитой (вторая часть одноименного параграфа аналитического раздела)

История взаимоотношений России и Крыма была бы неполной, а некоторые важные темы публикуемых документов остались бы не вполне понятными без учета той роли, которую играли в их взаимоотношениях малые народности, проживавшие на границах названных стран. К середине XVII в. наиболее развитые народности пограничной полосы находились на стадии раннего феодализма, достигли определенных форм государственности и, как правило, имели собственные институты власти, представлявшие их интересы в международных делах. Вовлеченные в той или иной степени в орбиту внешней политики Русского государства или Крымского юрта, они оказывали значительное влияние на темпы и характер военного и дипломатического противоборства двух государств.
Широкий спектр разнообразных форм участия малых народностей в механизме глобальных русско-крымско-турецких противоречий второй половины XVII в. дает Северный Кавказ. Начавшийся здесь в середине XVI в. Процесс вовлечения горских народов в сферу влияния России находился в той фазе своего развития, когда России нужно было удержать завоеванные в XVI в. позиции перед ощутимым возрастанием влияния Турции из Центрального Кавказа, Крыма из западных областей Северного Кавказа, Ирана, из Кубы и Ширвана. Линия противостояния России и южных государств в 50-х годах XVII в. проходила здесь на широком участке от побережья Каспийского моря до верховьев реки Маныч. Она начиналась в шамхальстве Тарковском, тяготевшем к Ирану и поддерживавшем отношения дружественного вассалитета с Крымским юртом (1), шла далее через Кабарду, разделив ее надвое (Большая Кабарда тяготела к Крыму, Малая признавала власть России) и по водоразделу Кубани и Маныча отграничивала подчиненную крымцам область Адыгее от обширных кочевий калмыков.




Опорным пунктом Русского государства на Северном Кавказе являлся Терский городок, упоминаемый как «старинная крепость» в публикуемом мохаббат-наме Ислам-Гирея III. В письме отразилась жалоба тарковского владетеля (шамхала) Омата-Мухаммеддина, с которой он обратился к крымскому хану в связи со строительством новой русской крепости недалеко от Терского городка.

Наиболее прочными были позиции Русского государства в Малой Кабарде. Связи кабардинского народа с Россией, зародившиеся еще в 1557 г., спустя сто лет существовали здесь в наиболее полной форме. Владетели Малой Кабарды в 50-х годах XVII в. твердо признавали свою подданническую зависимость от России (2). Они должны были соблюдать верность царю и защищать интересы России на местах. Условия подданства закреплялись в шертных грамотах, а соблюдение их гарантировалось выдачей родственников кабардинского князя в Терский городок в качестве заложников (3). Прочные позиции России в Малой Кабарде позволяли ей держать под косвенным контролем две важнейшие сухопутные трассы Северного Кавказа, одна из которых шла по подножию Кавказских гор и соединяла Тамань с Тарками («Османов шлях», упоминаемый в мохаббат-наме 1064 г. как «путь Омат-Мухаммеддина»), а другая (через Дарьял) обеспечивала сообщение Закавказья с Северным Кавказом.
Большая Кабарда была крайней на Северо-Западном Кавказе областью, где влияние Крымского юрта выражалось в форме выплаты дани. Время от времени ханам удавалось привлекать кабардинцев к участию в военных походах против России или Речи Посполитой. В 1657 г. «крымцы и таманцы, и кабардинцы, и Малова Нагаю, и темрютцкие черкасы, и азовские мужики» осаждали Черкасск, укрепленный город донских казаков (4). Кабардинцы упоминаются в интитуляциях публикуемых грамот хана Мухаммед-Гирея как «таг ара черкач» = «горские черкесы», «тау тораклай черкач» = «проживающие среди гор черкесы».
Западнее линии, обозначенной крепостями хана и ногайских мурз по верхнему течению Кубани, начинались территории многочисленных черкесских племен Адыге. Они находились в подданстве крымского хана и османского падишаха и не раз в годы русско-польской войны мобилизовывались крымским ханом и азовским пашой для нападений на окраины России (5). В интитуляциях Гиреев в течение XVII в. они упоминались под тем же именем, что и кабардинцы (в силу тесного родства).
Севернее Адыгее располагались подчиненные Крыму ногайцы Малого Ногая. Исторически сложившееся расселение Малых Ногаев в обширном четырехугольнике, имевшем своими естественными границами Азовское море, реки Маныч, Егорлык и Кубань, позволяло Крыму использовать ногайскую орду как для совместных нападений на русские окраины, что было частым явлением в XVI и первой половине XVII в. (6), так и для обеспечения контроля над Северным Кавказом, куда ногайцы проникли, по наблюдению Е.П. Алексеевой, в 30 – 40-х годах XVII в. (7) не имея ни одного городского поселения, ногайцы владели в середине XVII в. несколькими крепостями, описанными турецким путешественником Э. Челеби, и все они располагались на линии соприкосновения орды с адыгской и абазинской народностями (8). В интитуляциях Ислам-Гирея и Мухаммед-Гирея раннефеодальные ногайские государственные образования упоминаются как «барча нугай» = «все ногаи». В интитуляциях ханов первой половины XVII в. встречается формула «сагышсыз куп нугай» = «бесчисленно многие ногаи» (9).
В отличие от Большого Ногая, в 40-х годах окончательно утратившего свою целостность, Малый Ногай (Казыев улус) сохранил свое территориальное и этническое единство к середине XVII в., хотя тоже не имел своего князя. Отсутствие княжеской власти в известной мере ослабляло военные возможности орды, но зато позволяло Бахчисараю осуществлять прямое управление составлявшими орду родами через сераскеров (наместников) и направлять политическое поведение ногайцев в интересах юрта. Особую заинтересованность в использовании ногайцев как весомой военно-политической силы, расположенной возле российских границ, Крым проявил в годы русско-польской войны 1654 – 1667 гг. Малому Ногаю в эти годы, помимо обеспечения надежных тылов на Северо-Западном Кавказе, предписывалось несколько других задач: участие в боевых действиях против России на Украине и набегах крымцев на южные русские уезды, оказание помощи азовскому паше в отражении нападений донского казачества на Азов и осуществлении наступательных операций против Черкасска, контроль за военно-политической ситуацией в районе Терской крепости (10).
Русское правительство, со своей стороны, намеревалось в 1654 г. привлечь Малый Ногай к антикрымскому союзу. Помня об обещаниях, данных ногайскими мурзами в 1652 г., оно хотело предложить мурзам Наврузу, Арсланбеку и Дивею направить 2-тысячный отряд для боевых действий против Крыма. Однако очевидные прокрымские симпатии ногайских мурз заставили русских представителей воздержаться от переговоров с ними (11). В 1657 г. у Арсланбек-мурзы побывал подьячий Иван Кисельников. Он должен был через Арсланбека призвать мурз Малого и Большого Ногая отказаться от содействия Крыму в текущей войне. Мурза заверил Кисельникова в сочувственном отношении к России и рассказал о текущих событиях в ногайских улусах (12). Перетянуть Арсланбека на сторону России и заставить других мурз выйти из войны тогда не удалось.

В 1658 – 1661 гг. войска калмыцкого тайши по указанию русского правительства нанесли удары по ногайским улусам. Это заставило мурз резко ограничить участие орды в боевых действиях вне своей территории.
«Улу Нугай ве Кучек Нугай» = «Большой Ногай и Малый Ногай» упоминаются как подданные Мухаммед-Гирея в его гахед-наме 1065/1654 г., адресованном Яну Казимиру (док. № 3), среди тех, у кого «не будет оснований наносит ущерб и вред» польскому королевству после заключения союзного договора. В этом же ряду отдельно упоминаются: дети Урака (мурзы из рода Тинмаметевых в Малом Ногае), дети Шейдяка (князя, чей потомок Казы-мурза основал Малый Ногай в третьей четверти XVI ст.), дети Мамая (вероятно, потомки Мамая-мурзы из Малого Ногая), девять мурз Чубара (вероятно, сыновья Чубара-мурзы Тинмаметева из Большого Ногая).
Использование калмыков для охраны интересов России в Северном Причерноморье, Приазовье и на Северном Кавказе в середине XVII в. было новым явлением в истории противоборства Русского государства с Турцией и Крымским юртом. Длившийся полстолетия процесс вытеснения калмыцким союзом племен орды Большого Ногая из областей по нижнему течению Яика, Волги и Дона, степей Предкавказья завершился в 1657 г. (по мнению ряда историков) включением калмыков в состав Русского государства с сохранением за ними большой автономии (13). После того как по шерти 1657 г. тайша обязался «быть в вечном подданстве и послушании» у русского царя (14), войска калмыцких правителей не раз предпринимали нападения на крымские и ногайские улусы, турецкие и крымские крепости (14).
Некоторые черты внешнеполитической деятельности калмыцких тайшей в годы русско-польской войны либо не отвечали требованиям внешней политики русского правительства, либо противоречили им. Близкое соседство с Крымским юртом и стремление отстоять максимум привилегий и прав в процессе постепенного вхождения в состав Русского государства заставляли тайшей вести по отношению к юрту (и России) двойную политическую линию. Следуя одной линии, тайши организовывали походы на Крым и подчиненные ему территории, обязывались перед Русским государством не входить в самостоятельные сношения с соседями. Следуя другой, они все же входили в контакты с крымскими ханами, заключали сепаратные мирные и союзные договоры с юртом, совершали нападения на окраины России, разрешали крымским и ногайским объединениям кочевать вместе с калмыцкими улусами или, напротив, калмыцким родам присоединяться к подданным крымского хана на летних пастбищах. Поэтому вполне объяснимо заявление хана Мухаммед-Гирея в его мохаббат-наме 1068/1658 г. (док. № 7) о том, что «калмыки также, милостью Аллаха, Нашими стали» и что хан держит их «в покорности».
В то время как интеграция калмыцкого сообщества с Русским государством была еще далека от завершения, а взаимоотношения царского правительства и калмыцкой знати отличались значительной степенью нестабильности, западные соседи калмыков – донские казаки были прочно включены в систему обороны южных границ России и в доктрину ее внешней политики. В третьей четверти XVII в. 2-тысячное донское казачество (15), накопившее более чем столетний опыт соседства с Турцией и Крымским юртом, последовательно выступало как форпост вооруженных сил Русского государства в Приазовье. Однако линия поведения донцов в 1654 – 1658 гг. не безупречно укладывалась в наметившуюся еще в 1648 г. канву взаимного, хотя и недружественного нейтралитета России и Османской империи в период украинско-польской и русско-польской войн и придавала политике русского правительства более решительные черты, чем оно того желало. В частности, в июне 1656 г. донские казаки при помощи запорожцев пытались штурмом взять Азов. Тогда они потерпели сокрушительное поражение (16), но уже самим фактом штурма турецкой крепости осложнили дипломатический сценарий Посольского приказа на 1656 г., предполагавший укрепление доброжелательного отношения «Баб-и-Али» («Высокого Порога», как именовала себя канцелярия Османской империи) и Крымского юрта к ситуации вокруг шведской войны.
Тема нападений донцов на крымское и турецкое побережья присутствует в четырех из шести опубликованных посланий в Москву. В каждом из четырех писем казаки неоднократно упоминаются как «харамзаделар» = «незаконнорожденные». Предпосылками к использованию крымской администрацией столь резкой дефиниции в адрес казаков были два обстоятельства. Первое заключалось в том, что донские корсары, по меньшей мере в течение ста предшествующих лет, подвергали набегам и нападениям владения хана в большинстве случаев вне зависимости от того, пребывали Крым и Россия в состоянии войны или нет. Соответственно, в крымскотатарском обществе сложился стереотип восприятия донцов как разбойников («ашкиялар»), аналогичный восприятию в русском обществе татарских и ногайских войск, совершавших набеги на российские территории. Второе обстоятельство имело своим источником нежелание русского правительства признать казаков своими подданными перед правительствами Крыма и Турции. Всякий раз, когда крымская или турецкая канцелярии сообщали в Москву о нападении казаков на территории своих стран, Посольский приказ объявлял казаков «ворами», находящимися вне сюзеренитета России. Протесты ханской администрации против такого способа российской стороны уклониться от ответственности за действия казаков (во всех случаях, то есть и в тех, когда инициатором казачьих походов выступала Москва) – один из самых приметных в эмоциональном отношении тематических компонентов публикуемых мохаббат-наме.
На юго-западных рубежах Русского государства ее опорой в качестве военной силы и носителем идеи украинско-российского единения в 1654 – 1658 гг. выступало, хотя и непоследовательно, запорожское казачество. Вместе с тем, в среде запорожцев, в течение многих десятилетий поддерживавших отношения добрососедства с крымскими татарами, связанных с ними узами боевой дружбы 1620-х и 1640-х годов (17), сохранялась традиция дружественного отношения к недавнему союзнику, не было ожесточения, характерного для настроений донских казаков. В понятийном аппарате посланий Мухаммед-Гирея запорожцы и вся Украина обозначены одним и тем же словосочетанием: «Узи казаклары» = «днепровские казаки». Тема самоопределения Украины и запорожского казачества – одна из ключевых в переписке хана и принцев его двора с правительствами России и Речи Посполитой в 1654 – 1658 гг.
Непосредственными соседями запорожского казачества являлись ногайцы и крымские татары Северо-Западного Причерноморья, селившиеся по нижнему течению Южного Буга, Днестра и Дуная. Формирование западной группы ногайской и крымскотатарской народностей началось еще в XVI в. – за счет перемещения отдельных ногайских и татарских родов с востока на запад и обособления их от Крыма, что в конечном итоге привело к образованию Белгородской орды, ногайской по этническому составу (18). (Татары, соседствовавшие с ней и номинально входившие в ее состав, проживали в городах.) В 20 – 30 годах XVII в. она под предводительством мурзы Кантемира из рода кн. Дивея Мансурова (2-я половина XVI ст.) закрепила за собой право на автономное существование и некоторое время фактически подчинялась непосредственно столице Османской империи, а не Бахчисараю (19). В 50-х годах трения между Бахчисараем и западной ногайской ордой по поводу ее прав на самоуправление сохранялись. В гахед-наме, адресованном Яну Казимиру (док. № 3), Мухаммед-Гирей, тем не менее, с достаточным основанием указал «Аккерман ве Джанкерман улан татар ве нугай гаскаремез» = «Белгородское и Джанкерманское (соседствовавшее с Белгородским объединение – С.Ф.) татарское и ногайское войска» в качестве своих подданных в западном регионе.

Сноски и примечания


  1. В конце XVI – нач. XVII в. Тарковское шамхальство находилось под властью Османской империи. По турецко-иранскому мирному договору 1639 г. Дагестан, включая Тарковское шамхальство, был определен как сфера влияния Ирана (Кушева Е.Н. Народы Северного Кавказа и его связи с Россией. Вторая половина XVI – 30-е годы XVII в. М., 1963. С. 322). Крымско-тарковские взаимные симпатии нашли отражение в «Книге путешествия» Э. Челеби (см.: Челеби Э. Книга путешествия. {Извлечения из соч. турец. путешественника XVII в.} М., 1979. Вып. II. С. 104-106).

  2. См. об этом: Кабардино-русские отношения в XVI – XVII вв. Документы и материалы в 2-х томах. М., 1957. Т. I. С. 5, 215 – 217.

  3. Там же. С. 321.

  4. Донские дела. Кн. 5. С. 28, 153, 248, 338 – 340, 934 – Русская историческая библиотека. Пг., 1917. Т. 34.

  5. Донские дела. Кн. 5. С. 153, 248, 958; Кабардино-русские… С. 354.

  6. См. об этом: Новосельский А.А. Борьба Московского государства с татарами в первой половине XVII века. М.-Л. 1948. С. 16, 96, 239.

  7. Алексеева Е.П. Древняя и средневековая история Карачаево-Черкесии (Вопросы этнического и социально-экономического развития). М., 1971. С. 202 – 203.

  8. По Челеби, на всем протяжении реки Кубань на ее берегах или прилегающих к реке местностях были расположены 4 крепости Малого Ногая, 1 крепость Большого Ногая, 1 крепость (Шад Керман) подчинялась непосредственно хану. 3 из них были сооружены из дерева, 1 – из камня, периметр деревянных крепостей составлял 400 – 500 шагов. Два укрепления были оснащены пушками (Челеби Э. Указ. соч. Вып. II. С. 52 - 89).

  9. РГАДА. Ф. 123. Оп. 3. Д. 21. Л. 2 (шерт-наме хана Богадыр-Гирея).

  10. Кабардино-русские… С. 354; Донские дела. Кн. 4. С. 28, 153, 248; Кн. 5. С. 153, 344 – 345, 348, 903; Челеби Э. Указ. соч. М., 1961. Вып. I. Земли Молдавии и Украины. С. 98.

  11. Кабардино-русские… С. 320 – 321. Один из прикубанских мурз Большого Ногая Шахтемир-мурза Иштереков, сын Чобан-мурзы, принял участие в русско-польской войне на стороне России (РГАДА. Ф. 89. 1666. Д. 1. Л. 103). Сын выходца из Большого Ногая кН. Семен Андреевич Урусов в 1654 г. командовал полками дворянского ополчения в польском походе царя Алексея Михайловича, вынудил сдаться под Брестом гетмана литовского П. Сапегу (С.М. Соловьев История России с древнейших времен. М., 1963. Кн. V. С. 644). В 1655 г. был возведен в бояре (Трепавлев В.В. Княжеские роды ногайского происхождения. Уфа, 1997. С. 53). С.М. Соловьев отмечал произвол Урусова в отношении служилых людей и местного населения (С.М. Соловьев Указ. соч. Кн. V. С. 644 - 645).

  12. РГАДА. Ф. 127. Оп. 1. 1657. Д. 2. Лл. 1 – 6.

  13. См. об этом: Очерки истории Калмыцкой АССР. Дооктябрьский период. М., 1967. С. 119.

  14. РГАДА. Ф. 119. Оп. 1. 1657. Д. 1. Л. 12.

  15. РГАДА. Ф. 119. Оп. 1. 1661. Д. 1. Лл. 118 – 120; Ф. 127. Оп. 1. 1662. Д. 1. Л. 8.

  16. В 1648 г. донские казаки писали в Москву, что их на Дону 1200 человек, кроме тех, кто в «верхних» городках и «запольных речках» (Донские дела. Кн. 4. С. 17).

  17. Донские дела. Кн. 5. С. 127.

  18. В 1623 – 1628 гг. запорожцы участвовали в вооруженном мятеже Мухаммеда и Шагина Гиреев (хана и калги) против Османской империи. В боях под Бахчисараем в 1628 г. погиб легендарный запорожский гетман Михаил Дорошенко, голова его была водружена турками (или мурзой Кантемиром) на один из зубцов крепости Кафа (РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. 1628. Д. 1. Лл. 496 - 497; см. также: Hammer-P. J. Geschichte des Osmanischen Reiches. Pest, 1829. S. 87).

  19. Белгородские и очаковские татары упоминаются уже у Мартина Броневского в «Описании Крыма», относящегося к 1578 г. (Записки Одесского общества истории и древностей). Одесса, 1867. Т. 6. С. 353).

Карта России и Причерноморья XVII в. из сборника "Старинные карты России". Источник копии: http://forum.fstanitsa.ru/viewtopic.php?f=38&p=13124
Карта Северного Кавказа в первой пол. XVII в. (сфера влияния России в Кабарде показана неточно). Источник копии: http://historic.ru/books/item/f00/s00/z0000029/map27.shtml

Комментарии отключены у всех текстов ЖЖ sagitfaizov самим Сагитом Фаизовым ввиду появления в последнем соглашении, 2017 г., между администрацией ЖЖ и блогером пункта о субсидиарной ответственности блогера и комментатора в отношении комментариев к опубликованным текстам.


Comments Disabled:

Comments have been disabled for this post.