Previous Entry Share Next Entry
Верхазовские дни Мусы Джалиля
sagitfaizov
Из книги Сагит Фаизов Краткий очерк истории и записи устного народного творчества села Верхазовка. Казань, 2006 (на татарском языке). В названии книги на татарском языке указано второе наименование Верхазовки: Илмин.




О Мусе Джалиле написано много книг и статей, однако его пребывание в Верхазовке в течение 111 дней остается, по существу, неизвестной страницей биографии и творчества поэта. В памяти моих односельчан это событие живет как естественная составляющая истории села, живы люди, общавшиеся с Джалилем. Поэт приехал в Верхазовку в марте 1933 г. Он – молодой журналист, командированный в Дергачевский район на посевную общесоюзной татарской газетой «Коммунист», редакция которой находилась в Москве. Важнейшая его задача – издание татароязычной многотиражки «Ударник посевной». С 23 марта по 11 июля, то есть все время пребывания в районе, поэт жил в Верхазовке, где находилась привезенная им типография и откуда он выезжал в соседние села.




Издание ежедневной многотиражки, бóльшая часть текста которой, видимо, была написана самим Джалилем и весь текст которой готовился к печати под его руководством, требовало от поэта очень больших усилий. «Работы чрезвычайно много. Совсем мало сплю», - писал Джалиль своему другу Хасану Туфану в мае 1933 г. В то время коллективизация в районе уже заканчивалась. Однако татарские села, в целом уже согласившиеся с навязанной сверху моделью кооперации, не проявляли тогда большого энтузиазма в деле социалистического строительства. Подлинных приверженцев бесповоротного обобществления средств производства было мало. В итоге «колхозы стали падать» (слова Мусы Джалиля). Эти обстоятельства предопределили главную цель журналистской деятельности поэта в Дергачевском районе – агитация в пользу социализма в форме колхозов и – попутно - совхозов. Поэту предстояло совершить прорыв в пропаганде привлекательного образа социализма, предстояло убедить население татарских сел в правильности предлагаемых властью суммы конкретных решений в производственной сфере (например, рекомендации, а на деле приказа, о проведении «ранней посевной», когда сеяли по грязи и снегу). Если оценивать успех миссии Джалиля суммой ощущений поэта в конце его командировке, то очевидно, что поэт испытывал удовлетворение своей деятельностью в районе. Ему удалось завоевать здесь любовь и уважение многих людей, обеспечить влияние газеты на все основные стороны жизни татарских сел региона. Помимо огромного поэтического и журналистского дара, молодому коммунисту помогло его происхождение. Ведь Муса Джалиль родился и вырос в оренбургской степи, в таком же, как Верхазовка, селе. Поэтому он воспринимал Верхазовку, Алтату, Сафаровку и Осинов Гай как свою малую родину, люди это чувствовали и относились к поэту как к родному и очень близкому человеку.
Как бы ни был загружен Муса организаторской и журналистской работой, он находил время и для поэзии. В верхазовский период творчества им были написаны стихотворения «На весенней дороге», «На ранней посевной», «Песни комсомольской бригады», «Теплый дождь», «Ударнику пера». Поэма «Письмо с Волги» также связана с Верхазовкой, она ничто иное, как прощальное обращение поэта к нашему селу, к его людям, к Сибгату Агишеву, старшему другу поэта в Верхазовке. (Дом Сибгата Агишева находился рядом со школой, в которой размещалась типография Мусы Джалиля, ныне в этом доме живут потомки Сибгата-абзий.)
Верхазовский опыт Джалиля, впечатления от обновляющейся, как казалось поэту, степи легли в основу поэм «Директор совхоза» и «Солнце и директор».

Написанные в нашем селе стихи и генерированные степными впечатлениями, написанные позже поэмы занимают особое место в биографии поэта. Вместе с ними поэт вступает в зрелый период творчества. Найденная здесь форма непринужденного диалога, пронзительная исповедальность монологической речи, точность и ассоциативное богатство описания природы – это и многое другое стали достижениями верхазовского цикла творений поэта.

В первом же стихотворении этого цикла мы видим и чувствуем, как краски и запахи степи находят точное, богатое оттенками отражение в строчках поэта, выстроенных с гениальной небрежностью:

Земля сегодня,
Как изношенный чекмень:
Там порван,
Тут разошелся по шву.
Не хватает снежного чекменя,
Чтобы
Прикрыть бурую наготу земли.
Торопится солнце
Наши распухшие поля
Очистить от белопенного снега.
Нам бы сказать сейчас:
- Даешь, солнце,
Раннюю посевную!..
Но нет, Мотый*,
Наше горло пересохло,
Капли пота у нас на носу.
Мы семенное зерно не перевезли,
Тащимся на санях по ухабистой дороге.


* Мотый Субханкулов по прозвищу «Сюбай». В колхозе в начале 1930-х годов работали также Мотый Батраев и Мотый по прозвищу «Острый глаз». М. Батраев так же, как М. Субханкулов, работал возчиком. Третий Мотый работал сторожем на плантации, в бригаде моего деда Усмана. Поправка от 15.07.2017: текст очерка М. Джалиля "В дни испытаний", ранее мне неизвестный, в котором иронически оцениваются поездки Мотыя Батраева в Дергачи, подсказывает, что за Мотыем стихотворения может скрываться и он.

Неравномерное распределение слов и слогов в строчках, выпадающие рифмы, вклинивающиеся в описание природы фразы внутренней речи замечательным образом передают ощущение езды на санях по весенней дороге, когда сани подпрыгивают, переходя с кочки на кочку, когда снег под полозьями сменяется грязью, когда разговор двух путников то и дело обрывается из-за трудностей езды. Ритм слов здесь находится в гениально найденном единстве с образно-метафорическим строем стихотворения. Определения поэта с необыкновенной выразительностью фиксируют своеобразие ландшафта дергачевской степи. Почва здесь, действительно, бурая, поэт распознал это безошибочно. Остатки снега на полях – «белопенные», в этом эпитете одновременно ощущается и палитра весенней степи (белая пена на буром фоне), и энергичность мартовского солнца, превращающего рыхлый снег в ноздреватую, подвижную пену. Знакомые с детства, но позабытые в Москве запахи, цвета и линии, вновь волнуют поэта и служат мощным катализатором его воображения. Неторопливые, сбивчивые реплики возчика Мотыя и пение жаворонка входят в его уши как естественный единый поток родных созвучий. Окунувшийся в ауру красок, линий, запахов и звуков весенней степи поэт оказывается способным дотянуться до неба. Он останется затем на этой высоте до конца, до последних дней своей жизни.

В стихотворении «На весенней дороге» отразились впечатления поэта от первой его поездки из Дергачей в Верхазовку. Из бесед с руководителями района он уже знает о проблемах района, в частности о неготовности ряда хозяйств к ранней посевной*. Включив разговор с Мотыем об этой проблеме в стихотворение, поэт, казалось бы, рисковал загубить его лирические качества, но этого не происходит: лирика и агитация находятся здесь в почти необъяснимом единстве. Разгадка совмещения несовместимого находится в органичности творческой натуры поэта, лирика и агитатора в целостном его «я».


* В Верхазовке ранняя посевная 1933 г. все же не удалась. Это видно из статьи Мусы Джалиля, опубликованной им в начале апреля в краевой татароязычной газете. Поэт рассказывает об общеколхозном собрании, состоявшемся 3 апреля и вынесшем решении об ускоренном проведении посевной. Несмотря на правильные решения собрания, отмечает поэт, 4 апреля на поле вместо намеченных 45 человек вышли лишь 12, вместо запланированных 141 гектара засеяли в тот день лишь 20 (Муса Джалиль «Красный маяк» накануне испытания // Ялкын. 1933. № 41).





…Издание многотиражки и выпуск стенгазет, наставничество над «ударниками пера», поездки по полям, в соседние села, участие в различных собраниях, написание стихов, очерков и статей для краевой и общесоюзной газет, посещение молодежных вечеринок – в таких занятиях прошли 111 верхазовских дней поэта*. Командировка Джалиля заканчивалась 1 июня, но он ее продлил еще на 40 дней. Помимо дел, его здесь удерживало нечто другое – его увлечение, его подруга. То была Асьма Байбикова, работавшая на почте**. (Думается, что известное стихотворение «Поздний вечер» могло быть обращено именно к ней.)

* Как вспоминает Хасан-абзий Арсланов, М. Джалиль успевал общаться и с детьми и даже играл с ними в бабки (татарское название «гузна»).
** О близких отношениях М. Джалиля и А. Байбиковой рассказывают многие люди. В частности, моя мать помнит слова самой Асьма-апа о знаменитом современнике: «Мы любили друг друга». Замуж Асьма-апа ни за кого не вышла.


Но в конечном итоге пришло время прощаться. Расставшись с Верхазовкой, дергачевскими степями, милой Асьмой, поэт затосковал. На пути в Астрахань, на пароходе он пишет свое знаменитое «Письмо с Волги»:

Привет, Сибгать-абый,
Я пишу письмо
Тебе с Волги.
Твой образ глубоко
Вошел
В мое сердце.
К вашим полям, к тебе
Я так привязался,
Что избыток чувств
Не могу сдержать
И слезы источаю.
Нас разлучив,
Волга уносит меня
Вдаль.
И разрывается
В неизмеримой ране
Сердце мое.

- Так прощался поэт с людьми и селом, ставшими ему родными. И без того трудное расставание было усугублено тягостным происшествием: в поезде по пути из Дергачей в Саратов у него у него выкрали документы и рукописи. Потрясенный этим Джалиль заболел. «Письмо с Волги» написано человеком, мучимым одиночеством, тоской, ощущением потерь. Но в этом же письме он находит утешение: признаваясь в любви к оставленной стороне, он, вероятно, ощущал и ее ответную любовь:


Хотя Волга меня
Далеко
Увела,
Сердце мое
На ваших полях.
Вы появитесь в песнях
Моих, еще не написанных.
Эти колхозные поля
Научили меня
Новым песням и мотивам,
Но более всего
Запечатлился в сердце моем
Твой образ…*.


* Поэма увидела свет уже 26 июля на страницах газеты «Ялкын» (№ 75). Доминирующий адресат письма не Сибгать-абый, а та, из-за расставания с которой у поэта «разрывается сердце в неизмеримой ране»«источаются слезы» и которая «более всего запечатлилась в сердце». Последнее примечание от 10 ноября 2016 г.

В «новых песнях» поэта, действительно, появились люди, с которыми осталось сердце поэта. После Сибгатя Агишева наиболее значительная персона из Верхазовки, вошедшая в творчество поэта, – Джамиля Азизова, супруга директора Верхазовской школы Йосыпа Азизова, родная сестра моей бабушки Джамалии Фаизовой. Муса Джалиль все время пребывания в селе жил в доме Йосыпа-джизни и Джамили-абыстай*. По воспоминаниям абыстай, Джалиль, ставший, конечно, другом семьи, говорил ей, что видит ее образ в своих будущих произведениях. Так и случилось. Героиня поэмы «Солнце и директор» Биби Джамиля пришла в вымышленный поэтом сюжет из дома в центре Верхазовки. Правда, абыстай никогда не была трактористкой. В этом она не похожа на Биби Джамилю. Но в Дергачевском районе в то время не было ни одной трактористки. Создавая образ

*Ныне на месте этого дома стоит дом Дамира-абый Азизова, сына Йосыпа и Джамили Азизовых. До сих у Азизовых хранится металлическая кровать, на которой спал поэт.


Биби, Джалиль имел в виду не состоявшийся, а будущий, отвечающий запросу времени опыт: девушки и женщины должны были – вслед за Пашей Ангелиной - сесть за рычаги трактора. В остальном же красавица Джамиля-абыстай, трудолюбивая и жизнерадостная молодая женщина, вовлеченная вместе с мужем в общественную жизнь села, находится в явном родстве с Биби Джамилей, покорившей не только трактор, но и сердце директора степного совхоза. Приведу десять строк из поэмы о них – двух Джамилях дергачевской степи:

Раздвигая волны, ездит
Во всю ширь поля Джамиля.
Она в голубом платье,
Которое надувает ветер.
Ее сильные руки в работе
Добывают ей славу.
Валит она волны ржи,
Неизменно побеждает в соревновании,
Неизменно ее имя на красной доске.




Так певунья и мастерица устного слова, знаток татарских народных сказок, возлюбленная директора школы Джамиля-абыстай навсегда вошла в творчество великого поэта. Для меня же рассказы абыстай о Джалиле долго оставались обыкновенными, сказки абыстай казались необыкновенными. Позже, когда я вырос из отроческих штанов, сказки о мудрых змеях и рассказы о Джалиле сблизились в моей памяти: и то, и другое стало воспоминанием о чуде.




Иллюстрации.

На первом снимке: степные травы у Верхазовки. Снимок С. Фаизова.

Второй снимок - портрет Мусы Джалиля 1929 г. Источник копирования: https://ru.wikipedia.org/wiki/Муса_Джалиль#/media/File:Calil_student_1929.jpg

На втором снимке (коллаже) изображен текст стихотворения "Ләйсән" (о первом весеннем дожде) в редакции первой публикации (газета "Ялкын", 1933, № 43), когда было указано место написания: "Дергач - Илмин". Адрес фотоснимка https://commons.wikimedia.org/wiki/File:%D0%94%D0%BE%D0%B6%D0%B4%D1%8C_%D0%B8%D0%B7%D0%B4%D0%B0%D0%BB%D0%B5%D0%BA%D0%B0.jpg; user Insider; author alinco_fan
This file is licensed under the Creative Commons Attribution 3.0 Unported

На четвертом снимке: Джамиля-абыстай Азизова (вторая справа) и ее дети: Ривгать (слева, упоминается в рассказе Бари-абый Сайфуллина о "войне" между Самбураем и Штыком), Ляйля (вторая слева) и Дамир (справа). Позади них - дом, в котором жил Муса Джалиль. Снимок сделан, видимо, на рубеже 1940-х - 1950-х гг.

На пятом снимке: угол улиц Мусы Джалиля и Кремлевской в Казани. Снимок С. Фаизова, 21 ноября 2016 г.

Фрагмент статьи под названием "Джалиль в Верхазовке" опубликован 23 февраля 2006 г. в газете "Республика Татарстан" (http://rt-online.ru/p-rubr-obsh-37999/).

Фәиз, Сәит Фәрит улы Илмин тарихының сүрәте һәм авыз иҗаты. Казан, 2006.



Cм. также о различных событиях истории села в 20 веке, начале 21 века и в последние годы, его людях - нескольких поколений - и его повседневности, природных достопримечательностях верхазовской степи в альбомах группы "Верхазовка: вчера и сегодня" в "одноклассниках": https://ok.ru/verkhazovk

Comments Disabled:

Comments have been disabled for this post.

?

Log in

No account? Create an account