?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry Share Next Entry
Взаимоотношения России и Османской империи в XVII в.
sagitfaizov

 

Мейер М.С., Фаизов С.Ф. 

Взаимоотношения России и Османской империи в XVII в.: статистика обменов дипломатическими миссиями, процедурные нормы

 

Из книги указанных выше авторов Письма переводчика османских падишахов Зульфикара-аги царям Михаилу Федоровичу и Алексею Михайловичу. 1640 – 1656. Турецкая дипломатика в контексте русско-турецких взаимоотношений. М., 2008. С. 3-11.

 

     Русско-турецкие дипломатические отношения середины XVII ст. до сих в отечественной науке, за редкими исключениями, изучались на основе русскоязычных документов (включая во многом неточные переводы турецких документов, осуществленные Посольским приказом), остается неисследованным протокол посланий как русской, так и турецкой стороны, вне внимания историков оставалась и лексика ключевых протокольных формул. Опубликованная в 1986 г. статья турецкого историка Халила Инальчика о титульном обращении в русско-турецкой и русско-крымской переписке показала важность изучения этой стороны русско-турецких отношений и стала первой плодотворной попыткой исследования в указанном направлении. Предпринимая в данной работе реконструкция наиболее интенсивного канала дипломатической переписки русского и османского правительств в 1640-1656 гг. имеет целью выявление как собственных функционально значимых характеристик письменной дипломатии, так и ее функциональной роли в многомерной ткани взаимных отношений двух государств.

     Переписка московского и стамбульского дворов имела ту протокольную специфику, что с османской стороны в переписке с царем участвовал не только глава государства, но и везирь. В 1640-1656 гг. с царем переписывался также переводчик Диван-и Хумаюн (высшего совещательного органа империи) Зульфикар-ага – явление уникальное в истории мировой дипломатии, но оно, будучи парадоксальным, в необычной форме лишь обнажает глубоко имманентное свойство русско-турецких отношений XVII ст. и более раннего времени – их протокольную и процедурную непаритетность. Приблизительно такая же непаритетность наблюдается во взаимоотношениях Руси-России с Крымом (ведение переписки на татарском языке, корреспондентом великого князя и царя выступает не только хан, но и второе и третье лица во властной иерархии юрта, неравноценные формы обращения и приветствия и пр.). В Стамбул из Москвы писали по-русски, но лингвистическая паритетность сопровождалась асиметрией канцелярского и процедурного протоколов, неравенством чина и статуса представителей (с российской стороны в Стамбул отправляли в послах и посланниках стольников, дьяков и дворян, с турецкой –  в ранге послов и посланников отправляли официальных лиц в чине аги или, чаще, чауша. Среди турецких представителей в течение всего XVII в. не было ни одного паши (трехбунчужный паша по своему иерархическому положению приблизительно был равен полковнику из дворян). Статус аги находился в большой зависимости от его должности внутри широчайшего спектра должностных назначений, но уступал статусу паши. Чауши (судебные дознаватели) внутри империи, помимо профильных обязанностей, исполняли функцию гонцов. Один и тот же чауш мог исполнять обязанности пристава русского посольства в Стамбуле и выехать затем в Москву в ранге посланника. Неравенство в чинах дипломатических представителей в некоторых случаях дополнялось неравенством статуса самой миссии (когда в ответ на российское посольство в Стамбул из Стамбула отправляли вызывающе непаритетную по своим полномочиям и составу представителей миссию или попросту имитировали миссию, как это было с Мустафой-чаушем в 1649 г.).

      В течение XVII в. из Турции в Россию прибыло 11 посольств во главе с послами и посланниками (не считая 3 миссий Фомы Кантакузина) и 3 гонца (греки) от первых лиц империи (всего 14 миссий, с поездками Фомы - 17), из России в Турцию – 16 посольств во главе с послами и посланниками и 15 миссий гонцов от царя (всего 31 миссия). Турецкая сторона неоднократно высылала также нарочных (греков), привозивших письма царю от Зульфикара-аги и (в одном случае) от Фомы Кантакузина. Вторая специфическая традиция сообщения с Москвой у османов заключался в том, что правом отправления гонцов к царю, помимо первых лиц государства, обладали паши (беки и беглербеки) пограничных с Россией провинций и крепостей империи. В России же право отправления дипломатических представителей любого ранга принадлежало только царю (исключение из этого правила было сделано для Б. Хмельницкого в 1654 г.), и все они отправлялись из Москвы. Полномочия гонцов от первых лиц государств различались: турецкие не имели права вести переговоры с официальными лицами в Москве (они были именно гонцами, курьерами), большинство русских гонцов имело право обсуждать вопросы двухсторонних отношений и соответственно многие из них имели гораздо более высокие социальный статус, нежели их турецкие коллеги (жилец, стрелецкий голова, переводчики). Миссии лиц с указанным статусом не номинировались русской стороной, их дипломатический ранг не указывался. Подразумеваемое номинирование (в качестве гонца) позволяло Посольскому приказу в первой пол. XVII в. придерживаться приблизительного паритета с Баб-и Али по показателю уровня миссий, хотя и здесь приказ уступал Баб-и Али: визиты русских гонцов имели своими протокольными оппозициями визиты нарочных-греков (в силу исключительной редкости миссий стамбульских гонцов). Во второй пол. XVII в. неноминирование гонцов Посольским приказом уже не обеспечивало приблизительного формального паритета в миссиях этого уровня из-за полного прекращения посылки гонцов из Стамбула и схождения на нет миссий нарочных. Приближавшиеся по своим полномочиям к посланникам стрелецкий голова Василий Тяпкин (1664, 1666) и толмач Василий Даудов (1668) выезжали в Стамбул без дипломатического ранга только в силу избытка односторонних номинированных миссий русских послов и посланников и стремления Посольского приказа хоть как-то компенсировать асимметричность представительских связей с застывшим в своем величии соседом. С турецкой стороны лица с социальным статусом, равным русским жильцу, стрелецкому голове или переводчику, приезжали в Россию в качестве послов и посланников. 

     Наиболее интенсивно две страны обменивались посольствами в 1622 – 1649 гг. После 1649 г. обмен прекратился. Миссии толмача Даниила Конанова 1660 г., стряпчего Василия Тяпкина 1666 г., стольника А. Нестерова и дьяка И. Вахромеева 1667 г., толмача В. Даудова 1668 г., жильца А. Поросукова и подьячего Г. Долгово 1669 г., толмача В. Даудова и Н. Венюкова 1672 г., стольника А. Поросукова и подьячего Ф. Старкова 1677 г., дворянина В. Даудова и подьячего Ф. Агаркова 1678 г., окольничего И. Чирикова (умершего в дороге) и дьяка П. Возницына 1681 г., думного советника Е. Украинцева и дьяка И. Чередьева (умершего в дороге)1699 г. (1700 г.)  остались без ответа (10 миссий). То есть в течение всей второй пол. XVII в. из Турции в Россию не было ни одного посольства и ни одного гонца. Послания падишахов и везирей начиная с визита В. Тяпкина пересылались в Москву с российскими представителями. Всего в течение столетия остались без ответа 14 миссий из России. Обмен посольствами строился не по встречному принципу (как с Крымским юртом, когда ежегодными посольствами обменивались на границе, и что предлагал еще Василий III), а ответному (когда посольская миссия одной стороны отвечала визиту посольства другой стороны). При осложнении отношений посольство оставалось без ответа, что в 1650-1700 гг. переросло, как видим, в тотальное игнорирование принципа взаимности обменов со стороны Баб-и Али. При сравнительно незначительном и недолгом осложнении отношений та или иная сторона задерживала у себя дипломатическую миссию противоположной стороны. Удерживание чужого посольства могло предшествовать прекращению отправления своих посольств, как это было с миссией С. Телепнева и А. Кузовлева в Стамбуле в 1645-1649 гг.

     При приблизительном равенстве условий размещения, расходов на содержание посольств (18) и вещественной стороны награждений дипломатических представителей обеих стран в первой половине и середине XVII в. российких послов, посланников и гонцов в большинстве случаев османская администрация принимала по правилам обхождения, не паритетным нормам приема дипломатических представителей противоположной стороны в Москве, хотя чин и ранг турецких уполномоченных уступал чину и рангу российских (ключевой фактор непаритетности). В наиболее отчетливой форме дискриминация российских представителей турецкой стороной находила выражение в следующих протокольных актах: умышленной задержке миссии во дворе перед дворцом султана непосредственно перед аудиенцией у указанного лица, приеме даров, предназначенных падишаху или везирю, через третьих лиц в отсутствие падишаха и везиря, приеме грамот, адресованных падишаху, третьими лицами накануне аудиенции у падишаха, а не в ходе аудиенции, отсутствии уполномоченных официальных лиц принимающей стороны в палате для переговоров в момент вхождения российской делегации и ожидании российской стороной представителя противоположной стороны, отказе падишаха выслушивать речи послов и посланников в ходе аудиенции в полном объеме, абсолютном молчании падишаха и отсутствии с его стороны вопросов о здоровье соседствующего государя, возложении халатов и кафтанов на членов посольства перед аудиенцией, а не в конце ее (русские дипломаты, таким образом, были вынуждены репрезентовать себя и своего монарха в чужом обличье), неравноценности стоимости посольских даров, имитации даров от султана (Фомой Кантакузиным), имитации переговоров у великого везиря, в частности, посредством расспросов послов и посланников о предметах, не имеющих никакого отношения к цели их визита. (Последняя форма дискриминации могла практиковаться лишь при невольном содействии самих посланников царя, послушно отвечавших на бесконечный ряд вопросов любопытствующего везиря – об охоте на моржей, на соболей и белок, добыче соли, северном море-океане, величине Сибири и пр.) В неловкой зависимости от асиметричного протокола турок находились и первые лица московского двора, вынужденные принимать в дар от султана кафтаны и корону, писать безответные письма и отправлять султану многократно большие в сравнении с полученными от него дары.

     Репрезентативное доминирование Османской империи во взаимоотношениях с Россией, все более обретающей черты империи, было обусловлено, помимо собственно протокольной традиции, сильнейшей ордынской наследственностью во взаимоотношениях России с вассалом османов – Крымским юртом, которому Россия продолжала выплачивать дань и нормы взаимоотношений с которым продолжали оставаться непаритетными. Третья причина – неравенство влияния двух стран на развитие цивилизации и ход событий и процессов как мирового, так и регионального значения. Объединяющая две предшествующие империи (халифат и Византию) и, соответственно, огромную территорию, простирающуюся от Каспийского моря до Гибралтара, от Красного моря до Азовского и Адриатического морей и имеющую высокий уровень урбанистической и аграрной культур, империя османов воспринималась мировым сообществом как влиятельнейший участник мировой экономики и международных политических процессов. В глазах российской элиты и значительной части российского общества особенное значение в сумме факторов османской гегемонии имело то обстоятельство, что четыре члена христианской мировой пентакратии, четыре православных патриарха, являлись подданными султана (он же и халиф, глава мусульман всего мира) и назначались на свои престолы им же. Из канонических, утвержденных вселенскими соборами глав пяти христианских церквей вне юрисдикции султана находился лишь папа римский. Учреждение патриаршества в России в 1589 г. имело одним из своих важнейших смыслов сокращение прерогатив османского падишаха в православном мире (хотя для осуществления и этого акта потребовалось согласие падишаха). Императорские прерогативы султана в конфессиональной сфере были лишь частью его прерогатив и имиджа как владетеля византийского наследия. Что также осознавалось российской элитой и подпитывало как ее ревность, так и ощущение иерархического превосходства Дома османов (Ал Осман).

 

Текст публикуется без сносок и примечаний.



Comments Disabled:

Comments have been disabled for this post.