Previous Entry Share Next Entry
Красный и белый цвета в символике стран света, топонимике, топографии, градостроительной практике
sagitfaizov
Сагит Фаизов

Красный и белый цвета в символике стран света, топонимике, топографии, градостроительной практике средневековой Руси. Предварительные наблюдения*



Традиции цветовой географической символики восточных славян не раз становились предметом внимания ученых. Все исследователи, за исключением А.В. Суперанской, строили свои оценки на базе известных макротопонимов (Червоной, Черной, Белой Руси, О.Н. Трубачев упоминал также белых хорватов и половцев) и все (за исключением А.В. Суперанской, воздержавшейся от суждения по этому вопросу, и А.В. Подосинова) полагали, что «белому» западу у славян оппонировал синий (голубой) восток, а «черному» северу – «красный» юг. А.В. Подосинов восток славян обозначил белым цветом, запад – синим. В основе самого возникновения феномена цветовой символики и такого распределения цветов все авторы, за исключением М.В. Поповича (и А.В. Суперанской), видели древнее тюркское влияние, а Попович указывал на неправильно понятые славянами китайские истоки. А.В. Суперанская, ощущая уязвимость суждений о цветовой символике славян на основе нескольких макротопонимов, сделала попытку отыскать типологические смыслы в цветовых гидронимах европейской части СССР, но устойчивые бинарные связи не были обнаружены. Неудача А.В. Суперанской очень поучительна. Она подсказывает, что истоки и смысл цветовой символики того или иного этноса нельзя искать только в топонимике. И только в вербальной сфере. Символика универсальна и не знает преград между вербальными, объемными, плоскостными, цветовыми, звуковыми и иными знаками, она допускает и очень часто требует соединения знаков и символов различного происхождения в одном символе. А в тех случаях, когда интерпретатором символа выступает не только человек, но и «конечный носитель бесконечного знания» (Бог), он же основной адресат символа, уровень универсальности выразительных средств аппрезентации может быть самым высоким во всей совокупности используемых обществом средств знаковой коммуникации. Ведь «Бог все видит». Наблюдаемая мной оппозиция топонимического «красного» и физического «белого» (с отдельными рефлексиями в топонимике), нашедшая свое выражение в топографии и топонимике русского средневекового города, кремлей, монастырей и церквей, отражает стремление человека выйти за пределы конечной области значения мира повседневной жизни и является прорывом к другой реальности – реальности сакрального мира.
Толчком к данной работе послужило то наблюдение, что выстроенный при великом князе Иване III московский кремль, громадное краснокирпичное сооружение, спустя некотое время после завершения строительства был выкрашен в белый цвет. Зачем, спрашивается, понадобилось те же краснокирпичные стены, которые мы видим сегодня, перекрашивать и затем вплоть до начала XX в. подкрашивать? Должна была быть здесь какая-то сверхзадача, какая-то особенная мотивация. Источники и литература здесь ничего не подсказывают. Но такая же ситуация во взаимном расположении белого Кремля и Красной площади наблюдается в Твери. В Курске и Веневе Красная площадь примыкала к кремлю с северо-востока – в силу особенностей рельефа. Так же, по линии север-юг шла условная разграничительная линия между Белозерским кремлем и нагорным Красным посадом; кремлем Вереи и Красной слободой. В Сергиевом Посаде и Суздале с центральными площадями (Красногорской и Красной) по линии север-юг соприкасаются белые стены монастырей: Троице-Сергиевой лавры и Ризоположенского монастыря. В Переславле-Залесском Красная площадь (ныне позабытая) примыкала (а физически и сейчас примыкает) к белокаменному Спасо-Преображенскому собору с востока и северо-востока. Красная улица г. Себежа, перерезавшая весь город по линии запад-восток, начиналась от белокаменного Троицкого собора у западных ворот города (собор и город были построены в одно и то же время – XVI в., и топография места имела сугубо административное происхождение). Внутри Московского Кремля белостенная Золотая палата соседствовала с примыкавшей к ней с востока Красной площадью. Восточные Красные (по названию и по окраске) ворота Троице-Сергиевой лавры, Красная башня Саввино-Сторожевского монастыря и Красная башня Курского кремля находились в оппозиции к белым стенам единых с ними комплексов. Оппозиция «красного» востока и «белого» запада изредка встречалась и внутри крепостных или монастырских стен: Красный по преобладающему цвету корпус Чудова монастыря (по поздней иконографии) почти вплотную примыкал с востока к белому собору Двенадцати апостолов (в Московском кремле), Красные Царицыны палаты Саввино-Сторожевского монастыря развернуты своим фасадом к белокаменному Рождественскому собору, находящемуся в двух-трех десятках шагов западнее палат. Красная площадь или Красная улица, которые располагались бы к западу от кремля, монастырского комплекса или храма мной не обнаружены. Другие отдельные смещения наблюдаются. Например, Красная башня Тульского кремля находится в его северо-западном углу, оппозиция Красной площади внутри того же Кремля остается пока невыясненной, Красная и Белая палаты Ростовского кремля находятся в перевернутой оппозиции. Наблюдается случай локализации «красного» объекта на севере, «белого» объекта на юге объясняется либо особенностями рельефа, когда к существовавшей до возникновения города Красной горе город может подселиться только с юга (Великий Устюг), либо неизбежными при восстановлении реликтовых связей погрешностями учета этих связей (северо-западная Красная башня Тульского кремля могла иметь утраченную ныне оппозицию вне стен Кремля или изначально находиться вне бинарной связи).
Схождение красного и белого (если отвлечься от погрешностей, допущенных в период угасания традиции, или вызванных особенностями рельефа) по линии север-юг всегда имело своим источником цветовую аппрезентацию востока и запада, то есть с Красная площадь или Красная улица отождествлялись с востоком, а примыкавшие к ним крупные объекты (как правило имевшие особое значение в жизни города) – с западом. Оба члена символической пары: «красный восток» и «белый запад» вели свой генезис от небесной пары: «красного солнца» и белой (ясной или золотой) луны, при этом фактор двуединства небесных светил имел не меньшее значение для аппрезентационного переноса их на землю, чем простая апперцептивная связь каждого из светил со странами света. В фольклорных памятниках наблюдается подавляющее доминирование пары «красного» солнца с «ясным», «золотым» и «белым» месяцем над парой с обратным распределением цветов, но известно, что эпитет «красный» в отношении луны или месяца имел значение «ясный» (Бахилина Н.Б. История цветообозначений в русском языке. М., 1975. С.163-164) Наблюдаются также чрезвычайно ценный прецедент оппозиции «востока солнца» «западу луны» в словаре Даля, (противоположная мифологема не обнаружена) и более мягкие, но противостоящие друг другу коннотации этих же стран света с солнцем и луной в языковой среде (что отмечено Вяч. Вс. Ивановым и В.Н. Топоровым: Иванов Вяч. Вс., Топоров В.Н. Славянские языковые моделирующие семиотические системы: (Древний период). М., 1965. С. 110-112).
В разных типологических случаях схождений прочитываются разные смысловые акценты. Изначально топографическое схождение двух цветов могло указывать лишь на начало востока и запада от линии, разделявшей эти две страны света. В дальнейшем, с развитием урбанизации и усложнением структуры города, символическое схождение в его центре двух половин мира должно было поднимать ценностное значение города в ближайшем и дальнем социогеографическом и метафизическом пространстве. Вероятно, в силу этого обстоятельства сакрализация центра посредством красного и белого в конкурирующем, но проигравшем военно-политическое противостояние городе подавлялась (Москва и Тверь, и вероятно: Москва и Нижний Новгород, Москва и Суздаль).
Вероятно, что существовало и второе референтное значение символа. Наряду со смыслами «начало востока и запада» и «центр» утверждается смысл «Град Божий». Сакральная топография Града Божиего, изложенная в кн. пророка Иезекииля {41, 12-14}.) и предполагающая размещение в центре небесного Града храма и площади к востоку от храма получила в земном христианском граде понятную всем интерпретаторам маркировку. (Из кн. пророка Иезекииля: ««Здание перед площадью на западной стороне… И ширина храма по лицевой стороне и площади к востоку сто же локтей».
В том случае, когда красный объект городской окраины респондировал белому городу, уже имеющему красно-белый символ центра (Москва), мы видим резонансную оппозицию, указывающую на центр города. (На мой взгляд, в Москве наблюдается несколько резонансных оппозиций красного и белого.)
В символической связке монастыря (вне центра города) и отдельного храма красно-белая оппозиция, несла две примерно равные смысловые нагрузки: символическое генерирование образа Града Божиего дополнялось генерированием образа центра (в этом случае – преимущественно метафизического пространства).
Сочетание красного и белого в цветовом решении православных церквей, внешних стен многих кремлей и монастырей также, на мой взгляд, связано с пространственной символикой красного и белого цветов в контексте Библии.
Наблюдения о существовании на Руси в символике стран света «красного востока» и «белого запада», ведущих свой генезис от небесной пары: «красного солнца» и белой (ясной или золотой) луны дают основание предполагать, что

1) цветовая символика стран света, существовавшая на Руси, принципиально отличается от символики древних тюрок, китайцев и мандального (буддийского) распределения цветов по странам мира и сформировалась на автохтонной основе;
2) влияние тюркской символики ощущается лишь на уровне именований стран, регионов и этносов: Белая Русь, Черные Руси, Червоная Русь, Червленая Русь, Золотая Орда, белые хорваты и половцы;
3) ключевую оппозицию среди четырех стран света составляют восток и запад, в цветовой бинарной символике им соответствовали красный и белый цвета; север (черный) и юг (вероятно, не имевший у восточных славян специфической окраски) являлись второстепенными странами света, в системе географических представлений выступали преимущественно как стороны света;
4) универсальная по своему происхождению и обладавшая вселенской смысловой всеобщностью оппозиция «красного востока» и «белого запада» была одним из наиболее чтимых средств коммуникации человека с Богом и социальной коммуникации, она вкупе с сакральными ориентационными представлениями самым существенным образом повлияла на топографию, топонимику и цветовую культуру русского средневековового города, планировку и архитектурно-пластический образ кремлей, монастырей, церквей и больших светских зданий. Дальнейшая научная реконструкция этого явления позволит ответить на многие вопросы истории цивилизационного становления Руси.

* Ранее текст публиковался в бумажном варианте в изданиях: Общество, государство, верховная власть в России в Средние века и раннее Новое время в контексте истории Европы и Азии (X-XVII столетия) / Международная конференция, посвященная 100-летию со дня рождения академика Л.В. Черепнина М., 2005. С. 82-83 (препринт); Древняя Русь: вопросы медиевистики. 2007. 3 (29). С. 113-114.

 2.12.2010.

Comments Disabled:

Comments have been disabled for this post.

?

Log in

No account? Create an account